– Бенджамин, – трагично начал мистер Хант и замолчал. Видимо, для усиления эффекта.
Откликнуться, что ли?
– Я здесь.
Старик повернулся к портрету, словно нашёл собеседника получше.
– Прошло без малого десять дней, а твоя память всё ещё не восстановилась.
– Так я же что-то вспоминаю…
– Нет, – мистер Хант отрицательно мотнул головой, даже не посмотрев в мою сторону. – То, что ты якобы вспоминаешь, – полная чушь. Истории о том, как ты в восемь лет собирал камешки на берегу моря, ничем не помогут тебе в жизни.
– Не всё сразу. Сначала вспомню детство, потом…
– Молчать.
Ненавижу, когда мне рот затыкают. Если он будет ещё и орать, моих нервов может не хватить, я и так их в последнее время потратила в огромном количестве.
Мистер Хант невозмутимо отпил из стакана. Пожевал губами.
– Как бы мне ни было горько, ты можешь навсегда остаться ущербным. Придётся тогда либо всерьёз заняться Джоном, либо подождать и посмотреть, на что способен Фредерик.
Я стояла и просто офигевала от его цинизма. Как можно было назвать своего родного сына ущербным?!
– Ты уедешь к Рейчел.
– Кто это?
– Ты даже твою тётку не помнишь. Рейчел Уэскотт – моя сестра. Вдова. Живёт за городом. Место, вполне подходящее для тебя. Не больница, пребывание в которой запятнает позором репутацию семьи. Там никто не будет видеть твоих сумасбродств, и ты будешь вдалеке от тлетворного влияния матери: у этой женщины давно ракушки с нитками в голове вместо мозгов. Кроме того, к тебе будут приезжать врачи и учителя. Ты должен заново научиться быть джентльменом.
– Нет.
Мистер Хант наконец-то повернулся ко мне всем корпусом.
– Что? – глухо спросил он, хотя и так было ясно, что всё ему было понятно с первого раза.
От напряжения у меня перехватило дыхание.
Нечего его бояться. Не потащит же он меня силком в загородный домик Рейчел Уэскотт.
– Я сказал, что никуда не поеду.
– Варя! – раздался у меня в голове голос Бена. – Соглашайся с ним. Соглашайся!
Вот ещё! Как же я буду в глуши искать путь домой?
– Нет, – сказала я вслух.
Мистер Хант как будто нарочно медленно поставил стакан на стол.
– Ты не можешь принимать решения. Ты болен.
– Мне там станет только хуже.
– От чего? От свежего воздуха и занятий с учителями? Или тебе нравится быть бесполезным олухом, как Джон? Знай, я столько нахлебников не потяну.
– Ты… Ты просто делаешь как тебе удобно! Тебе плевать на сына. Ты пытался узнать, что с ним случилось? Что он чувствует?
Пришлось замолчать, потому что Бен из последних сил надрывался, чтобы меня утихомирить. Трудно говорить, когда кто-то шумит в твоей голове.
Взгляд старика стал по-настоящему страшным.
– Попридержи язык, щенок! Ты не мой сын! Мой Бенджамин был послушным и умным молодым человеком. А ты – полоумный дикарь! Я столько в него вложил, разве я достоин этого?! Ты живёшь в моём доме, тратишь мои деньги, так изволь проявить хоть какое-то подобие благодарности.
– Спасибо! – я отвесила издевательский поклон и ушла.
Заперлась в комнате Бена и по завету диснеевских принцесс без сил рухнула на кровать.
Достало. Всё достало!
– Ты поступаешь неразумно, – опять дал о себе знать Бен. – Утром обязательно извинишься и скажешь, что сделаешь всё, как он велит.
Я чуть в подушку не вгрызлась от злости.
– И ты туда же? Ты что, не понял, что он хочет от тебя избавиться? Раньше ты как бы был любимым сыном, а теперь ты чмо бракованное. Нравится?
– Прошу тебя, Варя, хотя бы о себе подумай. У тёти Рейчел ты, конечно, будешь, как в тюрьме, но зато в безопасности.
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.
– А ты не боишься навсегда остаться таким? Бенни, я же ради нас обоих стараюсь. Если я буду тупо плыть по течению и учиться премудростям этикета с основами банковского дела в деревенской глуши, то больше никогда не попаду домой. Да и тебе давно пора получить своё тело обратно в личное пользование. М?
Бен так долго не отвечал, что я чуть было не задремала.
– И всё-таки извинись завтра перед ним.
– Думаешь, простит и в деревню не сошлёт?
– Не простит. Сошлёт. Просто так будет лучше.
Со стоном я потёрла глаза, чтобы не отрубиться.
– Не поеду я к вашей тёте. У меня… – не удержалась от зевка. – Ой… У меня другие планы.
Вот только какие, я сама пока не знала.
Утром я так и не извинилась перед мистером Хантом. И вовсе не потому, что по-прежнему считала его бессердечным злыднем: когда я проснулась, его уже не было дома. Но, как бы то ни было, передо мной до сих пор маячила тень загородного коттеджа миссис Уэскотт. Миссис Хант уже была в курсе идеи мужа, и от этого её горе увеличилось многократно. Она то и дело причитала, что не хочет меня отпускать, и при этом всё порывалась сама собрать чемоданы. Сначала я её отговаривала, потом рукой махнула – всё равно ведь без толку.
Чарли тоже расстроилась, но хотя бы не сыпала соль на рану, за что я была ей очень благодарна. Бен молчал.
