— Они нематериальны. Передаются в виде отпечатка образа новому Императору и Тени во время смерти предыдущего.
— То есть нынешний отступник собрать семь ключей не сможет?
— Нет. Тогда была проведена церемония, ну… поглощения ключей Света и Тени.
— Отлично. А теперь ва-а-ажный вопрос…
Рон закатил глаза и пробормотал:
— Ну почему мне в сестры досталась такая любопытная особа?!
— Император и Тень. В чем суть их взаимоотношений? Кто главнее?
— Мм… Я расскажу тебе, но пожалуйста, вообще не обсуждай этот момент ни с кем, хорошо? Слишком тонко здесь все. Если смотреть схематично, то есть функции правления, которые, скажем так, нравятся людям. Объединять, издавать законы, восхвалять, созидать. Делать страну богаче и прекраснее. А есть те, что требуют большей жесткости и жестокости. Наказывать, искать, воевать, расследовать, исполнять. Все это обеспечивается определенным набором частиц внутри Правящего, понимаешь? Сочетание стихий, навыки, которым обучаются с детства. Особенности характера и сознания. Поэтому иногда у Тени и Императора были непрямые наследники — находили более подходящую кровь. И да, я вижу, что ты хочешь спросить — все ли Императоры и Тени такие хорошие? Нет, были и послабее, были и те, что добились престола хитростью, убийствами. Но все равно постепенно все выравнивалось. И последние поколения мы потому и наблюдаем расцвет Таларии, что у нас «правильные» Правящие, те, кто нужен Империи и кто заботится о ней.
— Мне повезло попасть в такую правильную Империю, — я подмигнула.
— Вроде того. Если совсем схематично объяснять, то Император управляет Империей, а Тень обеспечивает это управление. Формально Император самый главный. Но… Император не сможет управлять без своей Тени. Это даже не с функциями связано, но с особенностями дара: Тень нужен ему для того, чтобы лучше… назовем это «видеть».
— А Тень… Он без Императора может?
— Да.
Учеба в Академии вроде и давалась, но слишком много всего на меня валилось: знаний, магии, заданий. Переживания из-за магов-убийц и похищенных артефактов. Новый мир, вроде красивый и необычный, таил в себе слишком много ловушек и опасностей. И оказался не настолько романтичными, как я представляла себе. Думала, приду вся из себя красотка с огненным мечом в Волшебный лес, всех врагов победю, по ходу дела в меня принцы влюбятся — а лучше три, — все заговоры раскроются, а потом мне на голову — корону, и «они жили долго и счастливо». А по факту такие приключения — это прежде всего страхи и сомнения. И тебе все время страшно — за себя, за своих друзей, за свою жизнь. Ты сомневаешься, что вообще стоило в это лезть, что справишься с ситуацией, что действуешь адекватно. Эх, где бы мне нервы полечить? Без хороших нервов нам, с огненным мечом, в волшебных лесах появляться не стоит.
Вот и утро сегодня опять не задалось. Я стояла перед зеркалом и с упреком смотрела на свое отражение. Маленькая, бледненькая девочка, волосы в косичке, платье наглухо закрытое, как двери секретной службы, настроение жуткое. И куда позитив весь делся? Сбежал, видимо, от моей темной половины.
Я не могла не думать о жертвах этой странной войны: о семье Рона — моей семье, с которой я никогда уже не познакомлюсь, о детях тех артефакторов, о магах, погибших на службе. Я скучала по Арию, с которым мы не виделись почти целый цикл. А еще мне не хватало подруги. Женской точки зрения на различные события — в том числе на наши с Тенью отношения. Хотелось поплакаться о девичьем кому-нибудь в жилетку, как я плакалась своей Ленке, распить бутылочку вина и сделать вывод под утро, что все мужики сволочи. Конечно, вокруг меня было довольно много девушек, желающих общения. Кому-то искренне я была интересна, кому-то — мое новое положение. Но любая близость была слишком опасна, поскольку ненароком я могла выдать свое иномирное происхождение. Мне хорошо было с Оленой, но и ее я больше воспринимала как милую младшую сестренку, которой самой нужны советы и поддержка, а не как боевую подругу, с которой можно и чулками поделиться, и подробностями.
Свободнее всего я, как ни странно, чувствовала себя с Элем. Тот вроде бы смирился с ситуацией и наконец-то перестал меня преследовать и подкалывать, не давил, не предлагал встречаться; просто время от времени подсаживался ко мне в столовой или присоединялся на прогулке, в библиотеке. И оказался совершенно замечательным приятелем — умным, интересным собеседником с хорошим чувством юмора и здравыми мыслями. Да и магическим опытом готов был с удовольствием делиться. Меня это все очень радовало: он начинал воспринимать меня как друга, а дружить с ним я была готова.
