– Одно и то же, – настаивает он. – Я даже хотел в пару с тобой на несколько дел.
Я возмущаюсь:
– Ты несешь дичь.
Бун ухмыляется:
– Я серьезно. Но ты всегда отгораживаешься этой стеной с огромной надписью «Держитесь подальше, на хрен» на воротах. Ты держала всех заложников на расстоянии вытянутой руки, так что ни у кого не было шанса узнать тебя. Стать твоим другом.
Я это делала? Я так не думаю.
– Проклятье…
Бун наклоняется – он и правда очень высокий, – смотрит мне прямо в глаза, и я вижу искренность в его взгляде.
– Может, я и не влюблен в тебя, Лайра, и, может быть, это из-за проклятья. Но я бы хотел быть твоим другом.
О.
– Правда? – шепчу я.
На его лице медленно расплывается милая улыбка, и в ней нет ни грана жалости.
– Правда.
Я не уверена, что верю в это. Может быть, это так ощущается, потому что мы на Олимпе. Может быть, это место ослабляет действие проклятья. Не знаю. Ну вот гляньте, как Зэй захотел быть моим союзником. Или как Майке ведет себя со мной, как со всеми остальными. И я точно не невидима здесь. Хотя это может быть из-за Аида. Он плохо смешивается с толпой.
Какой бы ни была причина, часть меня жаждала дружбы с тех пор, как я поняла, что ее у меня не может быть. Я затыкала эту часть, игнорировала и засовывала поглубже, и она сейчас чувствует это. Эту легкость, как будто я вот-вот взлечу.
– Ладно, – говорю я. – Друзья.
Улыбка Буна становится шире и наглее:
– Хорошо. Теперь по поводу Декса…
Я закатываю глаза и пихаю его.
– Мы вернем шлем.
– Выслушай меня. – Бун поднимает руку. – Декс видит в тебе сильную соперницу с опасным богом-покровителем. Его сестра умирает от рака, и, я полагаю, он попросит о ее исцелении, если победит.
Я моргаю.
– Ч-что? – Это правда? – Откуда ты знаешь?
Он смотрит на меня.
Ясно.
– В его понимании ты стоишь между ним и спасением его семьи, – говорит Бун. – Конечно, он хочет помочь родне, но не только: в случае победы он сможет дать своей сестре и племяннику
Вместо того чтобы раззадорить, его слова выпускают из меня воздух, как из проколотого шарика, и я будто слышу свист, с которым этот воздух медленно вытекает из меня. Я представляю Рафа и то, как тот смотрит на своего дядю.
– Другими словами… – тихо говорю я, выдвигая подбородок, – у него есть благородная цель, и он сделает что угодно, чтобы ее достигнуть.
Бун несколько долгих секунд таращится на меня, прежде чем развернуться на каблуках, пройтись по комнате, потом развернуться обратно. Он упирает руки в стройные бедра.
– Ладно. Я верну шлем. Я хорошо знаю, что с тобой лучше не спорить, когда ты так выдвигаешь подбородок.
Я чуть не убираю его обратно, но это важный вопрос.
– Хорошо.
В глазах Буна сверкает озорство, и я понимаю, что слегка запуталась. Что сейчас произошло?
– Давай хотя бы сперва опробуем эту штучку. Боги встречаются, чтобы обсудить нечто важное. Стоит подслушать.
Вот это типичный Бун. Прыжок разом, обеими ногами, без плана, просто с абсолютной уверенностью, что каждый раз все получится.
Я понимаю, что он видит мои сомнения, когда склоняет голову, пристально глядя на меня.
– Ты сама знаешь, что хочешь, Лайра-Лу-Ху.
Я закатываю глаза:
– Терпеть не могу это прозвище.
– Знаю. – Он усмехается. – Я его придумал, чтобы оно у тебя было.
Как я и думала.
– Но потом я понял, что оно совершенно прелестно тебя раздражает и обычно позволяет подергать пару твоих ниточек.
Я фыркаю:
– Сомневаюсь.
Но я тянусь к шлему и поднимаю его. Медный, с закрывающей нос пластиной, разделяющей прорези для глаз, он на удивление тяжелый.
– Но в этот раз отдаю тебе должное. Идем послушаем. Может быть, узнаем что-нибудь полезное.
Бун берет шлем из моих рук и надевает себе на голову. И тут же исчезает. Я тянусь вперед, нащупываю твердый, мускулистый живот, прикрытый рубашкой, и как только я касаюсь его, то тоже исчезаю.
Отдергиваю пальцы – и снова появляюсь.
– Ого. Как удобно.
– Но так труднее. – Его голос звучит близко. Очень близко.
– Что именно? – спрашиваю я.
Спустя биение сердца его губы прижимаются к моим. Это милый и целомудренный поцелуй. Я отшатываюсь с шокированным писком и все так же близко слышу низкий смешок.
– О боги, Бун, – ворчу я. – А это еще зачем?
– Я просто… хотел, чтобы это случилось. В знак благодарности за то, что ты меня любишь. – Его голос делается серьезным, и мне жаль, что я не вижу его лица. – Пусть даже это случилось между друзьями.
Прежде чем Аид назвал меня своей поборницей, подобная оговорка могла бы быть болезненной. Вместо этого я чувствую лишь… симпатию. Как будто Бун подарил мне нечто драгоценное.
Я улыбаюсь в ту сторону, где должно быть его лицо.
– Я знала, в кого втрескаться. Ты надежный парень, так?
– Ш-ш-ш… Мне надо поддерживать репутацию.
– Да-да. Идем уже.
Следует небольшая пауза, а потом Бун внезапно снова появляется со шлемом в руках, темные брови напряженно нахмурены.
– Еще одно, прежде чем мы пойдем. Ты знаешь, что говорят про вас с Аидом по всему Олимпу? Что вы
От этих слов в воздухе повисает напряжение.
