– Господин ученый! – вдруг выхватил Фабриса из созерцания пустоты грубый мужской голос. Обернувшись, Фабрис увидел перед собой фигуру одного из тех мужчин, что сидели с ним за столом. Хултерн не улыбался, но в глазах его было нечто сходное с улыбкой – он был из тех людей, что всегда вызывают к себе доверие. Фабрис почувствовал это еще тогда, когда сидел на веранде за одним столом с ним, и вот сейчас все эти чувства вновь повторились. Хултерн вытер руки о расшитый узором фартук и встал рядом со стариком.
– Мне сегодня не дают работать, я решил, что, должно быть, не будет грехом зайти сюда, – объяснил Фабрис.
– Ходить здесь пока не грех, заходи. Хотя давай я стул принесу, там сидеть задохнешься.
– Не нужно, можем постоять. Я ненадолго, – остановил Хултерна Фабрис.
– Кто это? – спросил старик, глядя на Хултерна. На Фабриса он даже не поднимал глаз, словно смотреть на него было проклятьем.
– Ученый, – ответил Хултерн. – Как там зовут тебя, вылетело из башки?
– Фабрис.
– Да, Фабрис. А это Вонглу. Он раньше жил в лесном племени, но перебрался к нам. Пришлось.
– Очень приятно. – поклонился Фабрис. Он еще раз разглядел старика и улыбнулся ему. Оба они утвердились в том, что не нравятся друг другу, но согласны немного потерпеть.
– Он с солнечной земли? – спросил старик.
– Да, оттуда. – ответил Хултерн.
– С солнечных земель приходит только зло. Почему его не прогнали?
– Зло теперь приходит со всех концов, всех не прогонишь.
– Нужно его прогнать.
– Сейчас это уже не так просто, как раньше…
– Нельзя сделать лишь то, что не хочешь делать. Подойди. – обратился старик к Фабрису.
Фабрис вопросительно посмотрел на Хултерна. Тот кивнул.
Фабрис подошел к Вонглу и встал прямо перед ним, пренебрежительно сложив руки за спиной. Чувство неприязни к Вонглу и к той первобытной бесчувственности, с которой он смотрел на него, придавали ему лишь глупого вида, но он не мог ничего с этим сделать. Он не мог воспринимать все это всерьез. Затуманенные глаза Вонглу пробежали по Фабрису, словно он пытался что-то в нем найти, потом он приподнялся с кресла и положил свою холодную руку Фабрису на лоб. Прикосновение это было безжизненным, холодным, как прикосновение отломленной ветки. Простояв так несколько секунд, Вонглу убрал руку и сел обратно в свое кресло, поверх которого было постелено старое меховое пальто. Взгляд его снова устремился вдаль, лицо не выражало никаких чувств.
– Зачем ты пришел? – спросил Вонглу.
– Я приехал сюда с работой, я исследователь… – ответил Фабрис. Говорить Вонглу о себе он не хотел ни слова.
– Он хочет, чтобы ты рассказал ему о лесе, чего нужно бояться, – помог Хултерн.
– Зачем ему это?
– Не знаю. Он собирается там кого-то искать.
– И вы его пустите?
– А почему мы не должны его пускать?
– Честно говоря, я уже почти закончил со своими исследованиями, так что можно об этом не беспокоиться, я зашел просто навестить Хултерна. – вмешался Фабрис. Ему не хотелось вновь спорить о своей работе, не хотелось объяснять то, что он и сам до конца не способен понять. В этот момент, когда он стоял перед Вонглу, ему и вовсе не хотелось говорить, словно с каждым выброшенным словом он что-то терял.
Несколько мгновений никто не говорил.
– В лесу нужно бояться себя. – нарушил тишину Вонглу. – Духи смотрят за тобой, Рукту смотрит за твоим телом, а Халлу за твоими мыслями, и как только разойдутся они, разойдутся и твои ноги.
– Разойдутся, в смысле я заблужусь? – спросил Фабрис.
– Никто не знает, что с тобой произойдет. Только ты сам.
– И что нужно делать, чтобы ноги не разошлись?
– Слушать себя.
Вновь повисла тишина.
– Это как… слушать свое сердце, или что мне слушать…? – нарушил тишину Фабрис.
– У духов внутри тебя тысяча голосов, но один из них твой, – ответил Вонглу. – Халлу говорит твоим голосом. Если ты сможешь услышать его, он будет помогать.
– Хултерн, ты здесь? – раздался со стороны озера голос. Это был Дарн. Он поднимался по тропе, что вела к кузнице с берега, на плечах у него висела сеть.
– Здесь, – отозвался Хултерн.
– Я не вовремя?
– Заходи, чего спрашивать. Мы говорили о лесе, – ответил Хултерн.
Вонглу, про которого все на миг забыли, отвернулся в сторону озера. Глаза его вновь налились пустотой, словно жизнь из него уходила каждый раз, когда он отстранялся от людей и возвращалась вновь лишь тогда, когда кто-то с ним говорил. Дарн подошел к кузнице, сбросил сеть рядом со стеной и сел на один из стоявших там кряжей. Из кармана куртки он достал папиросу, закурил.
– Всех собирали на площади, я думал ты тоже был, – проговорил он, выпуская изо рта дым.
– Я туда не хожу, от Ортри мне слов не нужно. Чего он там нового напроповедовал?
– Говорит, мы, с нашими гнилыми языками недостойны земли, на которой живем, что духи опять недовольны нами. Еще сказал, что если кого увидят на земле диких племен, тот жить там останется.
– Надеюсь, его первым туда отправят.
– А что за земля диких племен, это те, что справа от синей реки? – спросил Фабрис.
