– Это за озером, к северу. Раньше там жили дикари… лесные племена. Это земля их предков. А сейчас там уже никого нет, все ушли. – объяснил Хултерн. – Там все кругом проклято, от озера до края земли.
– Вот этот оттуда как раз. – кивнул Дарн, указывая на старика. Старик сидел так, как будто его разговор никак не касался, ни в глазах его, ни в лице не было никаких эмоций. – Один из последних остался, кто еще жил там. Сам уже не помнит, может и врет, что жил.
– А почему они ушли с этой земли, из-за демонов? – спросил Фабрис.
– Нет. Демоны их не трогают. Мы сами выгнали их оттуда. – Ответил Хултерн. – Тогда эти земли только заселялись, жить рядом с дикарями никто не хотел… кого смогли, убили, часть ушла к горам. Сейчас осталось несколько племен, только никто не знает где и сколько. Может уже и нет никого. К нам заходят, иногда, пара шаманов, живут здесь где-то в лесу, но больше никого не видно.
– Ты, говорят, ходил в долину духов? – спросил Дарн, как только Хултерн договорил.
– И кто же говорит? – усмехнулся Фабрис. Этот вопрос ему уже надоел.
– Все говорят.
– Я ходил в горы, к северным ледникам. Долину духов я обошел с востока по ручьям.
– Хорошо сделал, что обошел.
– И что там в горах, что ты там видел? – спросил Хултерн.
– Ничего. Я прошел с востока вдоль реки по тропам, потом, где кончается лес, поднялся на хребет и пошел на север к перевалу. Думал, что спущусь в долину, к леднику, но еда уже кончалась, а дичи нет…. Да и что мне там искать, во льду. Вдоль реки еще были следы зверей, но за первым перевалом уже не было ничего, только лед и камни.
– Тебе повезло, что только лед и камни.
– Я шел туда не ради камней, так что не стал бы звать это везением…. Я как раз надеялся, что наткнусь уже на какое-нибудь проклятье, которыми меня здесь пугают, только все, похоже, безнадежно. Я слишком везуч.
– В ту сторону, теперь, никто не ходит. Я даже не знаю, был ли там хоть раз кто из живых, все боятся севера. Не хотят никого там тревожить.
– Я думал, запрещено ходить только в долину духов.
– Никто уже не помнит, что здесь запрещено, а что не запрещено. Все знают только, что севера надо бояться, а юг надо ненавидеть, вот и все, что мы знаем. В моем детстве никто не говорил про землю диких племен, как про проклятое место, была только долина духов. Туда ходить было нельзя, но дальше на север можно. А теперь уже никуда не иди дальше синей реки, – все кругом проклято…. Наши прадеды лили кровь за эти земли, верили в лучшее, а мы, теперь, сами себя изживаем, сидим, как крысы в норах. Скоро под землю зароемся, чтоб только никого не тревожить.
– Все это из-за демонов?
– Да.
– А откуда они взялись? Что случилось, что теперь здесь все проклято?
– Это уже никто не скажет, что случилось. Все тысячу раз переврали, так что один черт, теперь знает, что случилось. Сейчас говорят, что ничего и не случалось, что демоны это духи леса, что они нам не врагами, а наоборот, оберегают деревню. Пропал в лесу – значит, сам виноват. А лес прав. Неправ всегда только человек.
– Тебе лучше просто так нигде не бродить, – добавил Дарн. – Не пропадешь в лесу, так пристрелят. Ортри тебе так просто ходить здесь не даст.
– Ходить на север?
– Да. Говорят, он поставил в лесу людей с ружьями. Должно быть братья Хоранер, больше б никто не пошел. У этих мозгов меньше, чем у белки, ждать можно чего хочешь. Кто знает, кого они там ждут.
– Если Ортри что-то не нравится, то почему не скажет? Никто ничего не говорил мне про все эти проклятые земли, только про долину духов. Да и то, говорил не Ортри, он сам не сказал мне ни слова.
– С людьми здесь не говорят. Если ты жив, значит ты прав, если мертв, то не прав. Вот и все слова. Ортри злится не из-за того, что ты бродишь по лесу, его злит, что ты не боишься там бродить. Боится, что ты откроешь, что там ничего нет в этом чертовом лесу и что бояться здесь нечего. Этого он не допустит.
– Это все из-за его жены?
– Да. Может быть и нет, но, скорее, да. Пока есть все эти духи и заветы, он чист перед ней, но если окажется, что в лесу никого нет… Посмотрел бы я тогда, что станет с его волчьей рожей, если так окажется. Он и Стейна боится от этого, не из-за своих заветов, а из-за себя самого.
– Тогда понятно, с чего все это. Ладно, черт со всем этим… Я еще вот что хотел спросить. В последнее время мне начинает казаться, что для общего блага и спокойствия мне стоило бы уйти на восток. Лес один и тот же, что водится здесь, должно жить и там…
– А что там, на востоке?
– Не знаю, я как раз и хотел об этом спросить. Я только слышал, что там есть какие-то озера, в предгорье, миссис Арнье говорила о них. Если бы там еще жили люди, может и стоило бы перебраться в ту сторону, возможно, многим здесь от этого стало бы спокойнее…
– Спокойнее? Здесь уже до того спокойно, что не каждый раз помнешь, что еще жив.
– Спокойно будет в земле, а жизнь – это не спокойствие, это жизнь… – поддержал его Хултерн. – Не буду говорить за всех, но многие рады, что ты здесь есть. Не все, но… кто-то должен был всколыхнуть это болото. Я только не понимаю зачем тебе все это…
