– Брось что-нибудь в огонь. – проговорил Дарн спустя какое-то время. По нему чувствовалось, что он смертельно пьян. Сам он сидел как каменное изваяние, по виду которого было нельзя определить даже жив ли он, но глаза его выдавали. Глаза его были живыми и бессмысленными.
– Мне бросить дров? – переспросил Фабрис.
– Дров и без тебя кинут. Нужно что-то свое, как дар огню. Что угодно.
Фабрис порылся в карманах – там нашлось только несколько монет, карандаш и записная книжка, которую он носил везде, куда бы ни шел. Местные боги не вызывали у него особенной симпатии, так что жертвовать им ничего из этого он не хотел.
– Оторви листок, – помог Дарн.
Фабрис пролистал записную книжку, чтобы решить, что именно из нее принести в жертву. Там были путевые заметки, бухгалтерия, несколько зарисовок, которые он сделал еще по дороге сюда. На последних листах были названия деревень, что попадались по пути. Он пролистал все два раза и остановился на одной из зарисовок, на ней изображался человек, который стоял между деревьев и смотрел, как казалось Фабрису, на небо. Нарисован он был отвратительно. Фабрис вырвал лист и опустил вниз, чтоб пламя костра лучше осветило рисунок.
– Кто это? – спросил Дарн.
– Я, – ответил Фабрис.
– Похож.
– Разве?
– Да. Что-то есть. Ты что, сожжешь?
– Да. Нарисую нового. Этот мне разонравился.
Фабрис встал, подошел к костру, жар которого обжигал даже в трех шагах от него, и бросил листок в огонь. Клочок бумаги исчез в одно мгновение. Фабрис даже не успел заметить пламени, которое породи его дар богам, листок просто исчез, перестал существовать, не оставив от себя даже пепла.
Музыкант, что все время до этого играл одну и ту же мелодию, переменил игру, теперь мелодия стала чуть более громкой и чуть менее меланхоличной. При желании, под нее можно было даже станцевать или, хотя бы, задуматься о чем-нибудь менее депрессивном. Этим Фабрис и решил заняться. Он решил, что непременно напьется и забудет все до одной мысли, что весь день копошились в его голове. Что бы в этот вечер не случилось с ним, оно не будет связано ни с демонами, ни с Лией, ни с одной из других сюрреалистичных натур, из общения с которыми нельзя извлечь ничего, кроме отчаяния и головной боли.
Но когда Фабрис сел назад, и уже готов был приступить к выполнению своего плана, взгляд его зацепился не за бутылку, что стояла на камнях рядом с Дарном, он зацепился за белую фигуру, что в это время шла вдоль берега. Это была девушка. Рассмотреть ее лицо было невозможно, но одного того, как она шла, как развевалось ее платье, было достаточно, чтобы сердце Фабриса забилось. Это была Лия. Почему она пришла сюда только сейчас, спустя два часа после начала, он не знал. Может с ней что-то случилось. А может она была такая же, как он сам – приходила лишь тогда, когда удавалось договориться со своим внутренним демоном. Так или иначе, ее появление возродило в нем интерес к происходящему: он словно только сейчас заметил все, что происходит вокруг. Рассмотрел лица сидевших здесь людей, пламя огня, вслушался в мелодию, что продолжал наигрывать старик. Все, что минуту назад казалось ему бессмысленной тоской, в один момент стало магическим, невероятным, во всем появилось какое-то особенное значение.
– Сегодня день, когда все прощаются со старым, – проговорил Дарн, словно он тоже только сейчас рассмотрел рядом с собой Фабриса. – Нужно вспомнить, что было в году. Отпустить. Чтоб завтра уже быть новым.
По лицам людей Фабрис определил, что ничего хорошего в этом году у них не случилось. Он попытался вновь отыскать Лию и нашел ее у воды – она запускала свой кораблик. Все другие кораблики уже давно скрылись вдали или погасли, так что кораблик Лии зажегся над водной гладью единственным огоньком, он был словно первая звезда, оглашающая приход ночи.
– На, – вновь отвлек Фабриса от мыслей Дарн. В этот раз он протянул ему флягу. По запаху Фабрис понял, что именно ее содержимое привело Дарна в то состояние внутренней невозмутимости, в котором он сидел здесь. Фабрис взял флягу, отхлебнул. Напиток был отвратительным. Предложи его Дарн пару минут назад, Фабрис может даже и обрадовался бы такому предложению, но сейчас ему уже не хотелось пить, хотелось смотреть на все трезвыми глазами, чувствовать, понимать.
– Сегодня никто не спит, пока солнце снова не вернется, проговорил Дарн. – Все веселятся…. А с солнцем уже все начнется заново… год начнется.
Лия прошла мимо костра и села вместе со всеми девушками. Взгляд ее глаз, взволнованный и холодный, на одно мгновение скользнул в ту сторону, где сидел Фабрис, но почти сразу она отвернулась и уже больше не смотрела в его сторону. Она была грустная и очаровательная, словно блеск весенних звезд над безжизненной пустыней.
