Может быть, он сам хотел, чтобы Лия исчезла? Может быть, он сам хотел безвестно пропасть здесь? – промелькнуло у него в голове. От этой мысли ему стало еще холоднее. Все трагедии здесь принято приписывать демонам, но не он ли сам говорит этим демонам, что делать?
Фабрис сел под сосну и обхватил свою голову руками.
Так все и было. Он всегда делал не то, что ему хотелось сделать, всегда шел наперекор себе и всячески надеялся, что природа как-нибудь ему отомстит за все эти его старания идти против естества. Он точно знал, чего хотел, но не мог позволить себе оказаться тем, кто он есть. Вместо того, чтобы признаться себе во всем он строил вокруг себя стены, обрубал все проросшие в душе ростки чувств, призывал силы природы избавить его ото всего этого безумия, что лишает его сил и светлости ума. И он добился своего. И вот только теперь, когда все случилось так, как ему и было нужно, он явственно увидел того демона, что забрал Лию – это был он сам.
– Безмозглый идиот! – воскликнул он, не сдержав подступивший гнев. Все так и было – весь этот лес не содержал в себе ни одного чудовища, что могло бы хоть в чем-то соперничать с ним самим, он был здесь самым отвратительным из всех явлений природы. Своей упертостью и нерешительностью он сам подтолкнул мир к тому, что случилось. Ему незачем теперь было пенять на лес, и лес, и демоны были здесь лишь олицетворением его собственных терзаний.
– Ты откуда взялся? – внезапно послышался из-за спины Фабриса голос. Это был Стейнбъерн.
– Лию похитили демоны. Сегодня сутра, – проговорил Фабрис. Он все так же сидел под сосной и не стал даже поворачивать в сторону Стейнбъерна голову.
– Что ты сказал? – проревел Стейнбъерн. Сначала он смотрел на Фабриса холодно и равнодушно, как голодный зверь смотрит на муху, но после услышанного в глазах его загорелся огонь, зубы и кулаки сжались. Он схватил Фабриса за воротник и поднял на ноги, вонзив в него свой обезумевший взгляд.
– Ночью здесь бродили демоны, какие-то шаманы их видели. Лия пропала. Может просто пропала, может, демоны забрали. Я иду в долину духов искать ее, – спокойно проговорил Фабрис. Ему стало все равно, что дальше с ним случится, что бы не случилось, всего этого он заслуживал.
– Ты один?
– Да. Никто не пошел.
Стейнбъерн отпустил Фабриса и привалился спиной к сосне уже сам. Он поднял свои свирепые глаза к небу и обвел взглядом верхушки сосен. Глаза его заблестели.
– Какие же мы все глупые! – выдохнул он.
– У меня есть кое-какие приборы, если эти твари прячутся в тумане, мы их найдем, – проговорил Фабрис, придя в себя. – Патронов у меня хватит на всех, даже если их там будет две сотни.
Стейнбъерн закрыл глаза и что-то пробормотал. Не говоря Фабрису ни слова, он поправил ружье, развернулся и пошагал вниз по холму. Фабрис пошел следом.
– Иди прочь, я пойду один! – прорычал Стейнбъерн, увидев позади себя Фабриса. – Это все моя участь, а не твоя!
– Нет, участь здесь как раз моя, это все из-за меня. Ты можешь идти один, но тогда я тоже пойду один.
– Исчезни с моих глаз!
– Если хочешь от меня отделаться, придется пристрелить.
Стейнбъерн резко остановился и приставил ружье ко лбу Фабриса.
Фабрис замер.
– Я обещал лесу на ней жениться, – проговорил Фабрис. Смотреть в лицо Стейнбъерна было тяжело, но все же он смотрел ему прямо в глаза и не отводил взгляд. – Знаешь, почему я дал лесу такое обещание? Почему пообещал жениться. Потому, что я хотел этого! Сам себе я в этом не признался бы, мне и сейчас трудно об этом говорить, но все же да, я хотел этого. Хотел тогда, когда говорил, что ничего не хочу, хочу сейчас… Я не знаю, что все это, как это описать, но все оно именно так и есть. Мне сегодня сказали, а потом я это и сам понял, что у леса нет своей воли, есть только наша, все это так! И знаешь, может быть я и вправду самая мерзкая из тварей, что когда-либо ходили по этой земле, но я не пойду назад! Назад мне идти уже некуда. Всю свою жизнь я только и делал, что шел назад! Были и другие пути, но назад идти было проще всего. А теперь назад уже не пойдешь, некуда. Так что пойду вперед! Хочешь ты этого или нет, в этот раз я уже никуда не сверну, хватит с меня сворачивать!
Какое-то время они оба стояли молча, глядя друг-другу в раскрасневшиеся от гнева глаза. Затем, Стейнбъерн убрал Ружье и обнял Фабриса.
– Ты хороший человек. Не я это решил, а он, лес. Так что с кем бы нам не пришлось драться, лес тоже будет на нашей стороне, мы здесь не одни. Одни остались лишь те, кто попрятался в этот день по норам, вот они пусть боятся, а нам бояться нечего.
Через двадцать минут пути Фабрис и Стейнбъерн достигли Белой реки. В этом месте она огибала невысокий холм и текла на север, наполняя лес шумом своей бурлящей воды. Отсюда нужно было идти вдоль берега. Ветер, что до этого дул со стороны гор, усилился, его порывы промораживали до костей. С неба снова посыпался легкий снег.
– Плохой знак, – проговорил Стейнбъерн. Он перебрался по камням на левый берег реки и показал знаком Фабрису идти за ним.
– Я думал, у вас это нормально.
– Нет. Раньше летом снега не было.
