Темнота рассеялась, воздух наполнился грохотом и сухим отрывистым стрекотом. Но едва стрельба затихла, разведчики снова начали двигаться по полю, перебираясь на новые позиции. В коротких всполохах огня Глеб смог рассмотреть трех человек, которые залегли у гусениц «Ханомагов». Он выругался себе под нос – троица так и не попыталась вернуться назад. Ждать их не имело смысла, пора было отвечать фашистам.
– Огонь!
В сторону холма полетели новые очереди.
– Не прекращать огонь! Смена!
Разведчики начали двигаться по полю, то и дело открывая стрельбу короткими очередями. На валу казалось, что их атакует большое подразделение – темное ночное поле озарялось вспышками огня сразу во многих местах.
Отчаянный Гоша Борисевич, который вместе с лейтенантом Ключевским и сержантом Гусько палили из-за гусениц бронированной машины, в азарте вдруг забрался на высокий борт. Бросок – и воздух бесшумно пронзила граната! Она ослепительной вспышкой рванула в глубине немецкого укрепления, посекла осколками несколько гитлеровцев.
От такого поступка рядового капитан был в ярости: глупый мальчишка! Их задача не биться насмерть, а только дразнить немцев, заставляя их отвечать огнем из всех глоток, что есть в наличии. При этом нельзя выдавать себя, нельзя давать немцам возможность бить прицельно!
Он попытался докричаться до троицы:
– Отставить гранаты! По моей команде – назад!
Но из-за грохота на большом расстоянии его не было слышно.
Сам Шубин уже перестал стрелять, он лишь внимательно прислушивался к звукам и следил за вспышками огня, пытаясь на слух определить, из какого оружия бьют немцы. Он мысленно отмечал огневые точки, схему расположения позиций, запоминал расстояние и ориентиры.
Но дерзкая выходка Борисевича спутала все его планы. Немцы ударили туда, где засели трое водителей. Капитан только хотел дать команду к движению к правому флангу, а потом к новой серии атак. Но теперь из-за прицельной стрельбы с вала, где, наконец, определили их местоположение, разведгруппа вынуждена была замереть, ее накрыла волна огня. К автоматам теперь присоединились пулеметы, которые строчили, не замолкая. От жуткого грохота закладывало уши, пули летели таким потоком, что уцелеть можно было, только вжавшись всем телом в землю, пережидая смертельный шквал.
Огонь становился все плотнее, капитан не мог даже шелохнуться, обстрел не утихал ни на секунду. Глеб больше не всматривался в черную стену земляного вала, он уткнулся лицом в землю, стараясь утонуть в небольшом углублении, куда пристроился после последней перебежки. Его подчиненные тоже не могли стрелять: каждый, как мог, спасался от смертельного дождя.
Неожиданная выходка с гранатой напугала фашистов. Им показалось, что русские уже штурмуют земляной вал. В панике офицеры отдали приказ о стрельбе из всех стволов. Фашисты палили из автоматов и пулеметов, сыпали вниз гранатами, вокруг черного вала пухла и растекалась по полю огненная, смертоносная волна свинца.
Атака советских разведчиков захлебнулась, они мгновенно потеряли свое преимущество. Капитан Шубин готов был кричать от отчаяния: «Сколько мы выдержим? Как только начнет светать, мы будем как на ладони – ясные мишени в чистом поле! Любой, самый зеленый фриц поразит такие за четверть часа. Нет, надо отступать, выбираться из этого капкана! Я должен вывести отсюда своих бойцов!»
Огонь немцев вдруг начал стихать, разведчики подняли головы, потянулись к своим винтовкам.
Капитан приказал:
– Отставить!
Он уже понял, что дальнейшая перестрелка бессмысленна. Их позиции обнаружены, теперь надо аккуратно выбраться из пасти фашистов. Единственное спасение сейчас – сумерки, в них они еще могут передвигаться, не привлекая внимания врага. Но действовать надо сейчас, пока фашисты немного успокоились.
Разведчики были удивлены таким приказом, но подчинились и затихли в ожидании.
Глеб напутствовал:
– Уходим как можно быстрее к лесу. Вперед, но не цепью – разными маршрутами, на выстрелы не отвечать, максимальная маскировка. На краю поля найти укрытие и затаиться.
Серые тени рывками двинулись через длинное поле, укрываясь в ямах и за бугорками. Немецкие стрелки продолжали беспорядочно палить, в темноте даже не разобравшись, что противник уже ушел с линии огня. Хотя массированный огонь стих, не находя ответного сопротивления, враг все еще был в напряжении, недоумевая – почему русские не штурмуют вал.
Шубин ползком двинулся прямо к немецким позициям. Он сливался с холодной рыхлой землей, полз, обдираясь о неровности и камни, пока не оказался рядом с «Ханомагами».
Борисевич, заметивший командира раньше других, не удержался от восторженного шепота:
– Товарищ командир, видели, как я фрицев приложил гранатой!
Шубин с досадой оборвал его:
– Ты глупость сделал, Борисевич! Выдал наши позиции, чуть не угробил всех.
