Как только русский легион был сформирован, его причислили к иностранному легиону французской армии и включили в состав марокканской дивизии. Вскоре его направили на фронт на участок Виллер-Бретоне, восточнее Амьена, на стыке между английскими и французскими войсками. Печальна судьба этого легиона! 26 апреля 1918 года он был брошен в наступление и почти полностью уничтожен.
Только тогда оставшиеся в живых русские легионеры поняли, куда завела их соглашательская политика руководителей. [242] Они требовали отправить их в Россию. Но теперь уже с ними не церемонились. Члены отрядного комитета 3-й бригады, избранные на «армейском демократическом съезде» — Сабуров и Ушаков — ярые сторонники организации легиона и выступления на фронт, — написали военному министру Пенлеве жалобу на неправильные действия французского командования, которые привели к гибели большей части личного состава русского легиона, и тайно отправили ее с нарочным курьером в Париж.
Вместо ответа на эту жалобу поступил приказ — легиону немедленно выступить на фронт. Русским солдатам стало ясно, что им не предоставляют иного выбора, как только умирать за чужие интересы. И они решили последовать примеру куртинцев: отказались выполнить приказ. Началась чистка легиона от «нежелательных элементов». В результате было арестовано 60 человек, в том числе Сабуров и Ушаков. Их обвинили в нарушении воинской дисциплины, в подстрекательстве к измене воинскому долгу и предали военно-полевому суду. Военно-полевой суд приговорил Сабурова и Ушакова к расстрелу. 23 мая 1918 года они были расстреляны перед строем легиона.
Остальных арестованных русских легионеров отправили на фронт в дисциплинарный батальон марокканской дивизии. Там у них отобрали оружие и заставили день и ночь выполнять всевозможные работы. И когда марокканская дивизия заняла боевой участок, русский дисциплинарный батальон был истреблен почти полностью.
Трагическая судьба русского легиона многому научила солдат 3-й бригады. Теперь и они проклинали Временное правительство, которое использовало их в роли палачей 1-й бригады, а после этого отдало на произвол французской буржуазии. Они проклинали и своих вожаков — инициаторов организации русского легиона, сторонников продолжения преступной войны. Но они были уже не в силах изменить что-либо, французская реакция жестоко расправилась с ними.
Тяжело было и тем русским солдатам, которые до конца оставались верными делу революции. Положение солдат в лагере ля-Куртин с каждым днем становилось все хуже. К голоду, физическим истязаниям, отсутствию медицинской помощи и другим невзгодам прибавилась эпидемия брюшного тифа и другие тяжелые болезни. То в одной, то в другой роте стала появляться цинга. Голод, [243] тиф, цинга, физические и моральные мучения сломили стойкость части солдат, и 2600 человек из 7800 дали согласие пойти в рабочие батальоны.
Измученные голодом и болезнями, подняли восстание те 300 человек из Куртинского лагеря, которые после разгрома 1-й бригады были заключены в тюремный лагерь Бург-Ластик. На усмирение восставших командование XII военным округом из Клермон-Феррана бросило пехотный полк и три пулеметные роты. Восстание было подавлено, 50 куртинцев арестованы и под усиленным конвоем отправлены на остров Экс, 250 человек после избиения дали «добровольное» согласие идти в рабочие батальоны.
7 ноября 1917 года в России свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. Победа русских рабочих и крестьян, взявших под руководством большевиков власть в свои руки, привела в бешенство французскую буржуазию, вызвала у нее новый приступ ненависти к русским революционным солдатам. Французское командование теперь уже не считало нужным соблюдать хотя бы видимое невмешательство во внутренние дела 1-й особой русской дивизии и открыто и нагло заявило о своем намерении жестоко расправиться со всеми русскими солдатами, отказывавшимися служить интересам французских банкиров.
11 ноября 1917 года в лагерь ля-Куртин прибыл подполковник французской службы Кросс. Он имел особое поручение французского военного командования «рационально» использовать русских «рабочих добровольцев» и срочно отправить их на работы, в первую очередь военного значения.
11 ноября вечером 2600 бывших солдат лагеря ля-Куртин отправили в различные департаменты страны. Особенно много солдат оказалось в угольных шахтах и рудниках, на военных заводах и лесных разработках.
