При посадке в эшелоны русских солдат на ст. ля-Куртин произошел довольно знаменательный инцидент. В то время, когда началось распределение и посадка в вагоны людей, небольшая группа офицеров и сержантов французской службы из числа выделенных для конвоирования «рабочих» до места назначения стала куражиться. Покрикивая начальническим тоном на русских солдат, эти петэновские молодчики развязно заявили: «Не только вы, русские солдаты, обязаны работать на нас, французов, но [245] и вся ваша Россия будет нашей, так как Франция за пушки и снаряды купила вас, а вместе с вами и всю вашу Россию».
На это заявление русские солдаты-куртинцы спокойно, но твердо ответили: «Если вы, французы, попытаетесь напасть на Россию, то вы потеряете сначала всю вашу армию, а затем и свою страну, точно так же, как ваш Наполеон в 1812 году сначала потерял в России всю свою армию, затем потерял французскую империю, а вместе с нею и свою корону».
Такой ответ взбесил французских молодчиков, и они бросились на куртинцев, угрожая им оружием. Произошла схватка. Эта схватка через 10 минут кончилась тем, что 350 человек «рабочих добровольцев», будучи безоружными, смяли конвойную роту французских солдат, обезоружили ее и с оружием в руках, с криком «ура!» вернулись в лагерь, заняли казармы и забаррикадировали входы. К этим тремстам пятидесяти присоединилось еще несколько сотен человек. Французы окружили казармы. Назревал серьезный конфликт. Но подполковник Кросс не решился пускать в ход оружие и пошел на переговоры с русскими солдатами. Через несколько часов все успокоилось. Возникший инцидент был улажен. Но отправить после этого на работы всю партию «рабочих добровольцев» ни представителям командования XII военного округа, ни подполковнику Кроссу уже не удалось. Из 2600 человек, завербованных обманом и насилием «добровольцев», в этот день отправили всего лишь 1000 человек, а 1600 человек, имея отнятое у французских солдат оружие, продолжали оставаться в лагере, решительно отказываясь оставить его. Конвойные французские части оказались против них бессильными. Потребовалось вызвать несколько батальонов регулярных войск, чтобы обезоружить «солдат добровольцев» и отправить их на работы.
После отправки «рабочих добровольцев» в лагере ля-Куртин осталось еще около 7000 русских солдат. Они продолжали требовать отправки их на родину и отвергали все предложения французских властей.
На категорический отказ этих солдат оставаться на службе у французской буржуазии французское командование ответило рядом репрессий. Куртинцев стали морить голодом. Но это не сломило солдат. Тогда французское командование объявило куртинцам, что они будут высланы из лагеря в места, назначенные французскими властями. [246] Это была угроза разбросать куртинцев по тюрьмам и каторжным лагерям.
Однако и эта угроза не оказала никакого действия на куртинцев. Несколько дней работы по вербовке новых «добровольцев» никаких результатов не дали. Тогда, чтобы добиться своей цели, французские власти решили осуществить новую клеветническую кампанию против русских солдат. В записках французского генерального штаба, датированных последними числами ноября 1917 года, адресованных на имя военного министра Франции Пенлеве, сообщалось, что русские солдаты лагеря ля-Куртин разлагаются и бесчинствуют, что они пьянствуют, занимаются кражей и насильничают в окрестных деревнях, разрушают занимаемые ими казармы и т. п. «Таким образом, — резюмировали офицеры генерального штаба, — ...если не будут приняты меры, солдаты скоро станут разбойниками».
Эти донесения явились для французских властей основанием к новым репрессиям против куртинцев.
В высших кругах было принято решение снять с фронта 11-й кирасирский смешанный полк в составе 2500 человек под командой полковника Дюрана и бросить его против голодных и безоружных куртинцев, не желавших вступать в легионы. Одновременно с этим командующему XII военным округом генералу Комби было отдано распоряжение занять деревню ля-Куртин особым полком в составе 1400 человек, с пулеметной ротой.
С разрешения военного министра Пенлеве генерал Комби спешно перебросил из Лиможа полк кавалерии, который также направлялся против куртинцев.
3 декабря 1917 года по телеграфу военный министр отдал еще один приказ генералу Комби: немедленно очистить лагерь ля-Куртин, всех русских солдат отправить на работы, предварительно распределив по разным пунктам страны.
К тем же, говорилось в этом приказе, которые откажутся работать, применить принудительные меры, и после того, как принудительные меры не окажут действия, «эта часть солдат должна рассматриваться как неисправимая и должна быть выслана за пределы Франции, в Северную Африку».
Генерал Комби, получив приказание министра, в тот же день в сопровождении подполковника Кросса специальным поездом прибыл в лагерь ля-Куртин. [247]
Осведомившись у военного коменданта о событиях последнего дня в лагере, генерал Комби вызвал к себе русского коменданта лагеря полковника Котовича и вручил ему следующий приказ:
