Хотя находившиеся во Франции русские войска были подчинены высшему французскому командованию и ни одно мероприятие, касающееся этих войск, не могло проходить без его ведома, русское военное командование в лице Занкевича и Лохвицкого часто нарушало этот порядок.
Так получилось и на этот раз. План раскола и размещения дивизии в двух самостоятельных лагерях Занкевич и Лохвицкий разработали самостоятельно, не поставив об этом в известность командующего округом генерала Комби.
Теперь же, когда раскол дивизии стал совершившимся фактом и 3-я бригада уже тронулась в путь, Занкевич, не зная, где расположить ее, приказал Лохвицкому просить командующего округом указать ему место для нового расположения 3-й бригады. [123]
Лохвицкий по прямому проводу доложил командующему округом о происшедшем в лагере ля-Куртин и попросил у него разрешения расположить 3-ю бригаду в лагере Фельтен. Генерал Комби решительно отказал Лохвицкому в его просьбе.
Только в результате долгих переговоров и просьб Лохвицкого командующий округом пошел на некоторые уступки и предложил вывести полки 3-й бригады из центральной части лагеря ля-Куртин и компактной массой разместить в северной, свободной, части того же лагеря. Лохвицкий стал доказывать командующему округом невозможность выполнения его приказания, мотивируя это тем, что 3-я бригада находилась уже в пути за пределами лагеря ля-Куртин.
Однако генерал Комби не изменил своего решения и попросил Лохвицкого не настаивать на отводе 3-й бригаде нового лагеря.
Когда Лохвицкий доложил Занкевичу о решительном отказе генерала Комби предоставить 3-й бригаде часть лагеря Фельтен, Занкевич приказал ему вести бригаду на север и расположить ее в поле на первом удобном месте.
3-я бригада выходила из лагеря ля-Куртин неорганизованно. Во главе частей шел штаб дивизии, за ним духовые оркестры полков, а затем в спешке и беспорядке, с большим шумом и гамом, следовали роты, команды и другие подразделения. Вместе с частями 3-й бригады ушел и весь офицерский командный состав 1-й бригады. Ушли даже и те офицеры 1-й бригады, которых Занкевич оставил «для порядка» в лагере.
Направляясь по шоссейной дороге на север, генерал Лохвицкий намеревался в этот день проделать 28-километровый переход, достичь города Фельтен и расположить бригаду в Фельтенском лагере. Однако после разговора с генералом Комби Лохвицкий изменил свое намерение и, отойдя всего лишь на 8 километров от лагеря ля-Куртин, приказал остановить бригаду и разбить палатки в поле. Таким образом, у станции железной дороги Клерво, на месте развалин бывшей когда-то деревни Мандрен, образовался новый военный лагерь русских солдат 3-й бригады.
Солдаты 3-й бригады, покидая Куртинский лагерь, не захватили с собой ни хозяйственного обоза, ни кухонь. Оставлено было даже продовольствие и личные походные палатки солдат. [124]
Простояв в поле трое суток без питания и палаток, солдаты заволновались и потребовали от своего начальства возвращения в лагерь ля-Куртин.
Возвращаться в лагерь ля-Куртин или посылать туда за продуктами для частей бригады командование дивизии не хотело, так как это, по его мнению, дискредитировало бы организаторов раскола, разоблачило бы всю затею изолирования 3-й бригады. Однако солдаты настаивали на своем. Начались стихийные массовые митинги без ведома начальства и руководства полковых и бригадного комитетов. Солдаты импровизированного лагеря потребовали для объяснения генерала Лохвицкого. Лохвицкий был вынужден прибыть в лагерь.
10 июля вечером состоялся общебригадный митинг. Лохвицкий в сопровождении офицеров штаба дивизии и руководителей комитета бригады вышел к солдатам и долго увещевал их примириться с положением, выпавшим на их долю. В заключение он сказал: «Братцы! Вы требуете возвращения в ля-Куртин. Но вы должны понять, что возвращение третьей бригады опять в лагерь может быть осуществлено только с применением оружия. Но я не уверен, что эта операция нам удастся».
Помогая Лохвицкому обманывать солдат, руководители комитета 3-й бригады Джионария и другие и офицеры Урвачев и Болбашевекий стали распространять среди солдат новую клевету: будто бы 1-я бригада уже подготовилась к нападению на них и намеревается осуществить это в течение ближайшей ночи. Многие солдаты поверили этому, перестали требовать возвращения в Куртинский лагерь и занялись организацией усиленной охраны своего нового месторасположения.
Шли дни. Тяжелые условия жизни в открытом поле брали свое. Солдаты 3-й бригады большими партиями почти ежедневно стали возвращаться в ля-Куртин. С наступлением ночи, когда лагерь Мандрен тонул в темноте, солдаты тайком покидали лагерь, обходили далеко стороною посты и кружным путем достигали лагеря ля-Куртин. А вскоре и дежурные солдаты стали ненадежны — они тоже перебегали в лагерь ля-Куртин.
Генерал Лохвицкий стал перед фактом массовой перебежки солдат в «мятежный» лагерь. Тогда он вынужден был снова просить генерала Комби о переводе 3-й бригады в лагерь Фельтен. [125]
