Вручив ультиматум Совету, генерал Лохвицкий и его спутники отправились к военному коменданту лагеря подполковнику французской службы Фарин. Здесь Лохвицкий по телефону приказал выслать из Фельтена несколько рот 3-й бригады, чтобы силой принудить непокорных подчиниться новому приказу. Но через два часа из штаба 3-й бригады было получено следующее сообщение: «3-я бригада пришла в сильное возбуждение. Отправить ее всю или отдельные роты действовать против мятежников лагеря Куртин сейчас невозможно...»
Получив такой ответ, Лохвицкий обратился за помощью к генералу Комби. Коротко изложив ему ход переговоров с Куртинским Советом, он добавил:
— Третья бригада, вчера еще надежная, сегодня совершенно разложилась, и положиться на нее нельзя. Прошу прислать своих солдат к лагерю и оказать на мятежников воздействие, что даст возможность разоружить непокорных. В противном случае непринятие мер усилит их упорство и дальнейшее сопротивление...
Разговор по телефону с начальником русской дивизии встревожил генерала Комби. Поэтому он не замедлил лично прибыть в лагерь ля-Куртин. Несмотря на то, что подполковник Фарин доложил ему, что русские солдаты ведут себя прилично, жалоб от граждан и мэров общин на них нет, что в лагере спокойно и полиция из солдат службу несет хорошо, генерал Комби, напуганный сообщением Лохвицкого, поспешил исполнить его просьбу. Вернувшись в свой штаб, он отдал распоряжение, чтобы «войска защиты» окружили лагерь ля-Куртин более тесным кольцом.
Принимая это решение, генерал Комби наметил на карте три направления, или сектора, где, по его мнению, придется действовать его войскам против «мятежной» бригады лагеря Куртин.
Первое направление проходило по южной окраине лагеря. На этом направлении должен был действовать сводный полк в составе одной роты (в 200 человек) 100-го полка, одной роты той же численности 126-го полка, роты 84-го Бривского полка, по одному взводу (по 100 человек) 12-го и 21-го полков Лиможского гарнизона и две пулеметные роты Тулльского гарнизона. Одна рота этого полка должна была взять под охрану деревню Куртин. Общее [154] руководство сводным полком генерал Комби возложил на полковника Менар, начальника нестроевой части 48-й французской бригады.
Второе направление проходило по северной окраине лагеря. Здесь должен был действовать полк «защиты» в составе одной роты 162-го пехотного полка города Лиможа, одной роты 78-го пехотного полка города Герре, двух взводов 4-го и 12-го лиможских драгунских полков и трех взводов 75-го Ангулемского полка. Общее руководство этой частью «защиты» принял на себя командир 162-го пехотного полка полковник Фишер.
Направление, выводившее в центральную часть лагеря, занимала третья сводная часть «защиты» в составе трех рот 33, 43 и 127-го полков Лиможского гарнизона, двух пулеметных рот того же гарнизона и по одному взводу 12-го и 21-го стрелковых полков. Эту сводную часть «защиты» возглавил помощник командира 162-го стрелкового полка подполковник Диар.
Французские войска, кроме общего надзора за Куртинским лагерем, должны были контролировать и все дороги, ведущие в лагерь. Таким образом, на французские войска возлагалась роль «усмирителей» революционных русских солдат.
Судьба 3-й бригады также была решена. Для большей изоляции 3-й бригады, которая уже не в первый раз отказывалась действовать силой оружия против 1-й бригады, а также для устранения всякой возможности влияния на нее революционно настроенных солдат командование дивизии по согласованию с французскими властями 12 августа перебросило, эту бригаду в отдаленный район Жиронды, в лагерь Курно.
8 августа в лагерь ля-Куртин прибыл старший унтер-офицер Егоров — член делегации, посланной в мае в Россию с наказом к Временному правительству об отзыве русских войск из Франции.
Когда делегация прибыла в Россию и доложила Керенскому просьбу солдат — отозвать русские войска обратно на родину, военный министр прежде всего распорядился зачислить делегацию в Петроградскую агитационную школу и ждать ей дальнейших указаний. После того как члены делегации прослушали курс лекций по истории России и об очередных задачах русской революции, они обратились в военное министерство с просьбой разрешить им выехать во Францию в свои части. На эту просьбу военное [155] министерство ответило, что военный министр считает возвращение делегации во Францию излишним. По распоряжению министра делегаты будут распределены по частям действующей армии по усмотрению Главного управления Генерального штаба.
