Таким образом, из всего состава делегации только один старший унтер-офицер Второв получил разрешение Главного управления Генерального штаба возвратиться во Францию. И это было не случайно. Второв оказался горячим защитником политики Временного правительства в отношении войны. Поэтому на нем и остановил свой выбор военный министр Керенский. Вернувшись во Францию, Второв явился к Занкевичу и доложил ему ответ Временного правительства на просьбу русских бригад. После этого, по согласованию с Занкевичем, Второв отправился в части дивизии. Для встречи Второва полки бригады и роты маршевых батальонов были выстроены на большом лагерном плацу.
Бторов читал свой доклад. В докладе Второва о поездке в Россию, длившемся более двух часов, ничего не было сказано ни о революционном положении в стране, ни о том, как разрешен Временным правительством вопрос о возвращении бригад на родину. Его доклад состоял из описания тех лишений, которые испытывал русский народ от дороговизны и разрухи, но он не касался причин, их породивших. Только в заключение Второв сказал несколько слов о том, что 3–5 июля большевики в Петрограде организовали антиправительственное выступление и вызвали кровопролитие, что на Россию надвигается новая беда в виде новой революции, которую готовят большевики.
Услышав это, члены Совета и все солдаты поняли, что их «делегат» является рупором русской реакции, что он послан Керенским во Францию с определенной целью: дезориентировать солдат и заставить их быть слепыми исполнителями воли русской буржуазии. Солдаты, не церемонясь, прервали докладчика и попросили его ответить на вопросы.
— Какие меры принимает Временное правительство к отправке нас в Россию? — спросили докладчика.
— Керенский, выслушав наш доклад, сказал: «Я буду телеграфировать Занкевичу все, что нужно», — ответил докладчик. [156]
— Что вам в России было известно о нас, русских войсках во Франции? — последовал второй вопрос.
— В России всем стало известно, что небольшая кучка русских солдат во Франции отказалась выступить на фронт и сложила оружие, — ответил Второв.
— Ведь ты же сам теперь убедился, что все это — ложь?
— Да, все это так, — сказал докладчик, — но вы не подчинились Временному правительству и приказу начать боевую подготовку, а это все равно, что сложить оружие, отказаться воевать, — заключил он.
После этих слов по рядам солдат покатился гул негодования. Посыпались нелестные реплики по адресу «делегата», вернувшегося из России. Солдаты без команды стали расходиться, и Второв остался один на трибуне.
Нервно комкая в руках листы своего доклада, он крикнул:
— Мои убеждения не позволяют мне больше оставаться с вами и приезжать к вам. Вы заслуживаете того же, что и большевики в России.
3 августа 1917 года во французский порт ла-Палис прибыли русские пароходы «Царица» и «Двина». На их борту находился личный состав и материальная часть 2-й артиллерийской бригады, следовавшей из России на Салоникский фронт.
В порту бригаду встретили представители русского и французского командования, официальные лица местной власти и население. Командование русских войск во Франции решило не отправлять артиллерийскую бригаду в Салоники, а расположить ее временно в лагере в Оранже и попытаться использовать как вооруженную силу против революционных солдат лагеря ля-Куртин.
11 августа в лагерь ля-Куртин прибыла делегация от артиллеристов в составе десяти человек. После обычной церемонии встречи возглавлявший делегацию, поднявшись на трибуну, рассказал куртинцам о том, как заботится Временное правительство о своих войсках за пределами страны, какое внимание проявляет к их нуждам. Он сообщил, что они, русские артиллеристы, едут на Салоникский фронт и что, кроме них, на театры военных действий союзников будут отправлены новые формирования русских войск.
С первых слов руководителя делегации куртинцам стало ясно, что перед ними верный слуга Временного правительства. Они поняли цель прибытия в Куртинский лагерь делегации артиллерийской бригады.
— Но, прибыв во Францию, — говорил докладчик, — и узнав о беспорядках в русских бригадах, мы решили поехать в ваш лагерь и познакомиться на месте со всем, что происходит. Мы хотим видеть все своими глазами, чтобы судить объективно о лагере Куртин. [158]
В заключение глава артиллерийской делегации сказал:
— Нам осветили положение в вашем лагере так, что мы думали увидеть здесь скопище пьяниц, разложившихся людей, не признающих никакой дисциплины. Русское командование не советовало нам ехать к вам. «Мы не ручаемся за вашу безопасность», — говорило оно нам. — Тем не менее мы поехали и видим, что у вас порядок лучше, чем в лагере третьей бригады.
После него выступил еще один делегат.
— Вы хорошо сделали, — сказал он, — что не дали себя обмануть, не сложили оружия. Вы сделаете правильно, если и впредь будете поступать так же. Не давайте себя обмануть, помните, что революция не закончена. Мы обещаем вам посетить генерала Занкевича, доложить ему все так, как мы видим, и помочь вам.
