Эта табличка была прямой противоположностью лозунгу комитета 3-й бригады лагеря Курно, написанному на французском языке, который гласил: «Война до победного конца!».
Лозунг «Долой войну, возврат в Россию с оружием в руках» становился боевым лозунгом русских революционных солдат во Франции. Проявив героизм в боях и претерпев огромные лишения, связанные с войной и развернувшейся борьбой с реакционными силами, революционные солдаты были готовы до конца защищать этот лозунг.
Твердая революционная линия куртинцев приводила в неистовство генерала Занкевича. Все его мероприятия, [161] направленные на то, чтобы сломить у куртинцев волю к борьбе, потерпели неудачу. Но Занкевич все еще рассчитывал разбить сплоченность и единство куртинцев. Спустя несколько дней после установления для революционных солдат голодного пайка генерал Занкевич вызвал к себе офицера русской дивизии капитана Гарновского и приказал ему передать куртинцам новый ультиматум.
Прибыв в лагерь ля-Куртин, Гарновский явился в Совет и, вручив Глобе пакет, сказал:
— Не знаю, господин председатель, есть ли какой-нибудь здравый смысл в распоряжении, чтобы виновные сами себя арестовали и выдали начальству. Но я получил приказание вручить вам именно такое распоряжение.
Глоба и все присутствовавшие в недоумении посмотрели на Гарновского.
— Я вас не понимаю, господин капитан, — проговорил Глоба, приподнимаясь с места и протягивая руку, чтобы взять пакет.
— Потрудитесь, пожалуйста, прочесть: там написано все, чего требует от вас генерал Занкевич, — сказал капитан Гарновский.
Глоба вскрыл пакет и быстро пробежал глазами ультиматум. Улыбнувшись, он немного подумал, а затем громко прочитал бумагу всем присутствовавшим.
Новый приказ-ультиматум гласил: «Солдатам лагеря ля-Куртин. Приказываю сегодня же изъять и арестовать 100 человек ваших вожаков, заставивших вас встать на преступный и гибельный путь. Арестовать, кроме того, еще 1500 человек наиболее беспокойных, а потому нежелательных в ваших рядах элементов, вносящих разложение. Исполнение сего приказания я буду считать первым шагом признания Временного правительства и моих распоряжений. Новые указания будут мною даны вам завтра». Последние слова приказа генерала Занкевича Глоба зачитал под дружный смех всех присутствовавших.
Это был первый приказ-ультиматум русского военного командования во Франции, заставивший солдат забыть на время все тревоги. Дружный и громкий смех, которым он был встречен, и был ответом на новый ультиматум. Капитан Гарновский так и понял значение веселого настроения членов Совета. Он молча вышел.
Приказ-ультиматум Занкевича явился последним «мероприятием» русского военного командования по «усмирению» [162] революционных солдат 1-й русской бригады. Он, как и все предшествовавшие ему «меры», не изменил положения.
Французские власти практически мало помогали реакционному русскому командованию в его борьбе с революционными солдатами. Командующий XII округом генерал Комби не соглашался до поры до времени вмешиваться во внутренние дела русских войск.
Несмотря на это, Занкевич и Рапп, чтобы усилить эффект голодной блокады, обратились с просьбой к французскому командованию заблокировать лагерь ля-Куртин. Лишение куртинцев сношения с внешним миром в сочетании с голодной блокадой должно было, по их расчетам, заставить солдат сложить оружие, выдать своих вожаков и оставить лагерь.
Вот как оценивало русское военное командование эти последние мероприятия в своей телеграмме Керенскому:
