В августе 1917 года Временное правительство произвело некоторые перемены в составе представителей русского правительства во Франции. На место царского посла Извольского был назначен посол Севастопуло; пост военного представителя занял полковник Бобриков.
Полковнику Бобрикову было поручено познакомиться с положением дел в русских войсках и немедленно доложить Временному правительству. Прибыв во Францию, полковник Бобриков посетил лагерь Курно, где располагалась 3-я бригада, и лагерь ля-Куртин. В Париже Бобриков ознакомился с последними донесениями Занкевича и ответами на них Корнилова и Керенского. 22 августа он телеграфировал Корнилову: «Сведения весьма преувеличены. Неповинующиеся солдаты изолированы в лагере Куртин и находятся под наблюдением французских войск. Никаких жалоб на поведение солдат не поступало. В 3-й бригаде, находящейся в лагере Курно, — брожение на почве неурегулированных отношений между офицерами и солдатами в связи с предстоящей отправкой в Салоники. Были эксцессы с населением. Приказал ввести военно-революционные суды. Для быстрого приведения неповинующихся солдат к порядку в настоящее время не имею в своем распоряжении ни русских, ни французских войск».
Между тем русское командование сделало еще одну попытку, чтобы обезглавить революционные силы русских войск и расправиться с ними, не прибегая к помощи французов.
20 августа в лагерь ля-Куртин прибыл генерал Занкевич. Не заходя в Совет, он пошел в казармы. В казармах Занкевич здоровался с солдатами, называл их «братцами». На его приветствия солдаты непринужденно и дружно отвечали: «Здравия желаем, господин генерал». Занкевич обратился к солдатам с вопросами: как они живут, чем занимаются, получают ли письма с родины, что пишут родные, нет ли у кого жалоб и т. д. Солдаты спокойно отвечали на вопросы генерала. Слушая их ответы, Занкевич то хмурился, то широко улыбался. Он обещал солдатам помощь и содействие. Так мягко с солдатами еще не говорил ни один представитель Временного правительства. Некоторые были растроганы таким обращением. Раздались возгласы одобрения. От удовольствия отдельные солдаты улыбались, выражая Занкевичу благодарность за заботу о них. [165]
Из казарм Занкевич пошел в бараки, затем осмотрел лагерные палатки. И везде он прикидывался отцом и благодетелем солдат.
Обойдя добрую часть казарм и бараков и успешно разыграв роль волка в овечьей шкуре, Занкевич пошел в Совет, члены которого, узнав о его прибытии в лагерь, уже все были в сборе.
— Что же это, господа, — ласково проговорил Занкевич, — представитель Временного правительства осматривает лагерь, а вы не изволите ни встречать, ни сопровождать его?
— Своим присутствием, господин генерал, мы не хотели стеснять солдат говорить с вами о том, о чем они хотели бы, — ответил с иронией председатель Совета Глоба.
— Тем не менее вы обязаны были встретить меня, — возразил Занкевич с уже заметной ноткой недовольства.
— Так же как и вы, — сказал один из членов Совета, — господин генерал, вы должны были вначале зайти в Совет или хотя бы поставить его в известность о своем приезде и намерении осмотреть казармы. Хорошо, что все обошлось благополучно: ведь вы приехали в лагерь «мятежников», — закончил он под общее оживление.
— Солдаты выглядят молодцевато, хорошо отвечали на приветствие и мои вопросы. Заявили много жалоб, просьб, которые необходимо удовлетворить. И я обещал им это.
— Нам, господин генерал, приятно знать ваше мнение о нашем лагере, — отозвался член Совета Ткаченко. — Не разрешите ли вы после этого считать, что Куртин больше не «мятежный» лагерь, а воинская часть из состава русской армии?
— М... м... да! Согласен, — подумав, сказал Занкевич, — но при известных условиях. Надеюсь, Совет не будет против, если я оглашу эти условия на собрании солдат бригады. Обращаю ваше внимание: это последнее требование Временного правительства и последнее предупреждение. Прошу вас подумать и, пока солдаты соберутся, иметь на этот счет свое мнение. Ваше решение я буду считать действительным лишь в том случае, если вы тотчас приступите к выполнению этих требований.
Занкевич встал с места, выпрямился во весь свой высокий рост, немного помолчал и сказал в заключение:
— До сих пор я приезжал к вам как представитель правительства с единственной целью — спасти вас. До [166] сих пор с вами говорили представители власти человеческим языком. Теперь же, если вы откажетесь подчиниться, с вами будут говорить языком силы. Потрудитесь объявить сбор. — Сказав это, Занкевич, опираясь на шашку, медленно опустился на стул. С лица Занкевича сошла деланная улыбка, волк показал зубы.
— Господин генерал, — сказал один из членов Совета, — мы не знаем последних требований правительства, не знаем и того, что вы намерены предъявить солдатам. Поэтому мы просили бы вас ознакомить нас здесь же с этими требованиями. Относительно же того, что вы собираетесь говорить с нами языком силы, мы это знаем и ничего другого от вас не ждем...
