Я совершенно согласен и с Вами, и с вашим почтенным семейством пасторов и добропорядочных людей. Стихийные революции – это насилие, это всегда наподобие пружины, которая совершит обратное действие – отмашку (насилие).
Одним громким и красивым лозунгом сыт не будешь – у нас теперь кормят только этим. Но вот чем всё это грозит нам, как сказал один мудрый философ: легче толпу направить по неправильному пути, например, в пропасть, чем туда же направить одного l’home pensant[37].
У нас пока затишье – люди пока не образовали толпу. Поэтому я пока подожду делать выводы.
Я с большим интересом прочёл Ваше письмо, Ваши рассуждения о наших художниках замечательны! И о Толстом, и о Достоевском Вы судите здраво. У меня такое впечатление, что Вы родились у нас… впрочем, всех больших художников отличает это: в любой европейской или латиноамериканской стране они свои.
На обороте письма Вы просите разъяснить тайное «Rosen kreaser» происхождение моей двойной фамилии (?). Да, я ношу (скорей, сам для себя и немногих товарищей) двойную фамилию: первая – это та, которой я был представлен Вам в Париже, а вторая – это моё писательское имя, или, если хотите, псевдоним, которым я пока подписываю мои статьи и прозаические вещи, если случается их отправить для печати в журнал.
Но поговорим лучше о другом – о сообществе художников.
Невольно мои размышления касаются и Вас, и Гогена – а быть может, и Бернар присоединится к вам?
Что, Гоген, быть может, уже нагрянул к Вам в Арль или всё не решается?
Чего я желаю Вам и Гогену, это взаимопонимания и терпимости: таких два крупных таланта удержать в одном гнезде трудно, почти невозможно, как двух крупных орланов…
Теперь у нас в большой моде полотна Сезанна: у нас в новой России подрастает целая плеяда сезаннистов. А как Вы относитесь к искусству затворника из Экса?
Но, кажется, наступает мода и на Вас, и на Ваше искусство. Теперь у нас молодые художники распевают такие песенки:
Вас это удивляет? А меня настораживает.
И вот ещё что: перекрасили бы Вы с Гогеном Ваш Жёлтый домик в другой цвет. У нас в России
Да минет Вас и меня сия чаша…
Крепко вас обнимаю обоих и люблю.
Ваш S. I.
Дорогой Vincent!
Был рад получить от Вас несколько строчек, они дышат любовью ко мне – такой же, смею думать (я это чувствую между строчек), как Ваша любовь к Провансу и Вашим друзьям. Ваши письма ко мне согреты человеческим теплом и пониманием, чем, в свою очередь, я хочу ответить и Вам.
У Вас в Арле теперь кипит большая работа, это по-настоящему большой урожай: несколько портретов арлезианок, портрет друга Рулена и ряд Ваших блестящих Подсолнухов! Теперь Вы сообщаете, что купили себе большое зеркало, чтобы можно было писать и себя – замечательно! Буду ждать от Вас Вашего собственного изображения акварелью или пером.
Вы поразительно плодовитый художник! Для Вас где жизнь – там и сюжеты, там и поэзия… Вы даже обратили своё внимание на быстро вянущие подсолнечники: у Вас поразительный вкус, уникальный сильный ум и ясные, почти детские глаза, даже старые стоптанные башмаки для Вас – отличный сюжет! В выборе натуры у Вас никогда не будет недостатка.
Правда, некоторые молодые художники у нас не всеядны (это, конечно же, не является ни их плюсом, ни их минусом), просто они поговаривают, что Вы немножко распыляетесь. Видите ли, им сильно кружит голову наша классика. Один из наших больших художников как-то сказал:
«Общее – бог всему!» К этим словам ещё бы можно добавить: и
Но что поделать, теперь другие времена, другие формы, да и содержание. А новое содержание, как известно, тянет за собой новые формы.
Ах, докатится ли к Вам в Арль громкое, очень звонкое имя –
Теперь у нас по всему фронту искусств настоящая революция: племя молодое и незнакомое сбрасывает с пьедестала старичков-передвижников и выдвигает своих! Теперь у нас первенствуют сезаннисты, создаются новые направления, ассоциации молодых художников, открываются клубы и кафе. Им дают иногда смешные, а иногда и дерзкие названия: «Бубновый валет», «Голубая роза», «Стойло Пегаса» и даже «Ослиный хвост».
У нас кругом оживление в музыке, театре, кино. В поэзии первенствуют футуристы и имажинисты. Они горланят свои стихи так, как будто кровь у них от избытка чувств запеклась в горле…
Ваш жёлтый цвет молодёжи кружит голову, некоторые, глядя на Ваше «Ночное кафе», плачут и… сходят с ума! Некоторые даже подумывают открыть небольшой ресторанчик Вашего имени «Ван Гог».