То, каким тоном она говорит это, так отличается от того, какой она была в первый наш день здесь, когда она с дерзким блеском в глазах разгуливала голой передо мной, предлагала по-быстрому трахнуться на капоте машины. То был вызов, протест, больше похожий на истерику. Сейчас она говорит искренне. Сейчас это звучит как мольба. Но мне нужно знать наверняка, чего именно она хочет.
— Скажи мне, что ты этого не хочешь.
— Я хочу этого, — томно вздыхает она.
Мое теплое дыхание касается ее шеи, когда я зажимаю губами мочку ее уха и слегка посасываю. Реакция Ники незамедлительна и такая яркая, что это возбуждает меня еще больше. Задрожав, она сильнее прижимается ко мне всем телом.
Моя рука смещается еще чуть ниже, и теперь мой указательный палец касается ее мягких коротких волосков. Я тверд, как скала, и все еще пытаюсь побороть искушение. Но желание обладать ею выше силы воли.
Пора признать, я проиграл эту битву.
Ника проводит пальцами по моей шее и запускает их в волосы. Затем она сильно сжимает мои кудри и тянет их, требовательно рыча:
— Не останавливайся.
И снова это звучит так, словно она хочет просто использовать меня, подчинить ради своего удовольствия. Она не знает, что этого не будет. Как бы сильно я не хотел ее, я не позволю ей манипулировать мной. В конце концов она поймет это. Она пытается быть кем-то другим, более поверхностной и жесткой, чем она есть. И все это для того, чтобы забыть что-то плохое, что случилось с ней. Но я видел проблески ее настоящей вчера за ужином.
Теперь я не просто хочу, а чувствую себя обязанным показать ей, какая она на самом деле. Донести до нее, что ей нужно разобраться со своей внутренней проблемой, а не игнорировать ее. Если она не остановится, не задумается, все может закончиться очень плохо.
Я знаю наверняка, потому что сам шел по этому пути некоторое время назад. Пока не познакомился с Матвеем, а в последствии со всеми «Беркутами». После того как Матвей нашел меня и вытащил с самого дна, он привел меня в «Беркут-секьюрити». И это дало мне не только цель, но и преданных друзей. Нике тоже нужна цель. А также ей нужно наконец довериться близким и рассказать о том, что ее гложет. Это поможет ей.
Я понимаю, как это тяжело — довериться. Я сам до сих пор никому не рассказал. Но тем не менее я справляюсь с помощью друзей, работы и внутренней самодисциплины, чего нельзя сказать о Нике. Я не могу побороть всех ее демонов за нее, но я могу показать ей, за что ей стоит бороться. Дальше все будет зависеть только от нее самой.
Она продолжает зарываться пальцами в мои волосы в то время, как вторая ее рука двигается по ее груди, вниз по животу, пока не встречается с моей, все еще застывшей у самого края, вот-вот готовой сорваться в обрыв. Еще буквально пара сантиметров ниже, и дороги назад уже не будет. Тогда все измениться.
Глядя, как ее хрупкая ладонь, гораздо меньше моей, накрывает мою, меня осеняет, что она вовсе не такая сильная, какой хочет казаться.
Ника поворачивает голову, и ее губы почти касаются моего подбородка.
— Илья, — в ее голосе снова слышна мольба, ее теплое дыхание щекочет мою шею.
— Скажи мне, чего ты хочешь?
Если Ника ответит, что хочет забыть, я тут же отпущу ее, выйду из дома и буду кружить неподалеку, пока в моей голове не прояснится. Я не хочу, чтобы она использовала меня для того, чтобы забыться. Если между нами что-то и будет сейчас, то только потому, что она хочет именно меня. Меня.
Ее ответ — это последнее, чего я ожидаю услышать от нее. И у меня замирает сердце от ее слов.
— Я хочу мужчину, который не будет смотреть на меня с раздражением и жалостью. Того, кто скажет мне, что я красивая. Мужчину, который заглянет за ширму моего поведения и увидит меня такой, какая я есть на самом деле.
От ее признания мою грудь наполняет жгучая боль.
— Я вижу тебя настоящую.
— Ты видел меня в самом худшем состоянии, вытаскивал из самых плохих мест, а я ругалась на тебя. Но ты продолжал приходить. Ни разу ты не отказался от меня, — в ее голосе ясно слышны горечь и сожаление. — Я хочу, чтобы ты знал, даже если я веду себя так, будто мне все равно, я ценю все, что ты делал и делаешь для меня. Пожалуйста, не забывай об этом, несмотря ни на что. Даже если я опять разочарую тебя, — заканчивает она.
— Ника…
— Я лишь хотела спросить, — Ника перебивает меня. — Почему? Почему ты это делаешь? Это просто работа для тебя?
Хороший вопрос. Почему? У меня ком встает в горле от ее слов и я не знаю, что ответить. Но это точно стало гораздо большим, чем просто работа.
— Дело не в этом. Я просто… не могу сидеть сложа руки и смотреть, как ты…
— А знаешь, не надо. Если это из жалости, ничего не надо, — она опять пытается вырваться, но я не позволяю ей этого.
— Это не жалость. Я вижу тебя и хочу именно тебя. Если ты сомневаешься, только скажи, и я отпущу тебя. Подумай, чего ты хочешь, Ника?
— Я уже сказала.
— Нет. Чего ты хочешь?
— Чтобы ты продолжил.
— Не то.
— Тебя. Я хочу тебя.
