Илья. Просто доверься полностью

Вытерев краем футболки пыль с крышки, нетерпеливо откручиваю ее. По всему видно, что к ней давно не прикасались. Припадая к горлышку губами, делаю маленький пробный глоток. Мягкая. Хороша. Гораздо лучше элитных виски.

— Это именно то, что мне нужно, чтобы отодвинуть воспоминания подальше, — из меня вырывается долгий вздох облегчения.

Затем я отпиваю еще немного, размышляя о том, что мне нужно бы распределить алкоголь на порции, чтобы хватило подольше. Ведь я понятия не имею, как долго Илья планирует держать меня здесь.

Уже собираюсь закрыть шкаф, но замечаю в слабом свете, исходящем от единственного грязного окна сарая, стопку фотографий на нижней полке. Хм. Я боюсь, что в любой момент Илья может вернуться, но любопытство берет верх надо мной. Тянусь к фотографиям и с интересом разглядываю их. На них одни военные. На некоторых они сидят группой на земле с автоматами и винтовками в руках. На других — пара мужчин в огромных наушниках с микрофоном. Такие бывают у летчиков и… вероятно, у снайперов. Внимательно вглядываюсь в лица, ища Илью. Но без его кудрей, нахожу его с трудом. Его волосы коротко подстрижены, он выглядит моложе, но все такой же красивый, просто немного другой.

Переворачиваю фотографии и на одной из них я замечаю потертую надпись «Спасибо, что спас мою задницу, рискуя своей. Спасибо, что я вернулся к жене и сыну не по частям. Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, ну, ты знаешь».

Странно, что Илья хранит эти фотографии здесь, в сарае в лесу, а не у себя дома. Аккуратно положив их на место, я закрываю шкаф и просто стою, еще какое-то время уставившись на дверцу, находясь под впечатлением.

Илья спас жизнь человеку.

Он, вероятно, спас много людей. Он так много хорошего сделал в своей жизни. В отличие от меня.

Я просто обуза для него. Как он сам сказал, возиться со мной оскорбляет его навыки. Наверное, он помог многим и после увольнения из армии, работая на Никиту.

Не удержавшись, я делаю еще один глоток. Черт. Так все быстро закончится. Мне нужно вернуться в дом, успеть спрятать бутылку и почистить зубы до того, как Илья придет.

Я захожу в дом как раз вовремя. Только успеваю встать на табуретку и продолжить мыть окно, как дверь распахивается, и в хижину входит довольный Илья.

— Быстро же ты. Я думала, рыбалка занимает больше времени, — оборачиваюсь на него.

— Озеро совсем рядом и в нем полно рыбы. Я поймал парочку и решил, что на сегодня хватит.

— Ясно, — снова поворачиваюсь к окну, балансируя на старенькой табуретке, и тут же чувствую, как меня начинает уводить в сторону. Кажется, я все-таки взяла не ту табуретку в спешке. Еще секунда, и я точно упаду. Но сильные руки Ильи подхватывают меня, снова спасая от падения. Но на этот раз он не отпускает меня, даже когда я несколько раз зову его по имени.

Его теплое дыхание щекочет мне шею, руки сильнее сжимаются на талии.

— Признайся, ты специально это делаешь? — шепчет он.

— Что?

— Искушаешь меня?

Илья

Несмотря на то, что Ника уже твердо стоит обеими ногами на полу, я продолжаю удерживать ее. Она шевелится в моих руках, и от этого я еще глубже зарываюсь носом в ее волосы. Когда она пытается выскользнуть из-под моей руки, я лишь крепче обхватываю ее за талию. В самых далеких глубинах моего сознания мелькает мысль, что эта сцена слишком затянулась, но я гоню ее прочь. Хочу и дальше так стоять, ощущая ее мягкость и тепло.

Разве она не знает, как прекрасна, что она достойна большего? Но почему? Почему она разрушает свою жизнь? Либо она не понимает этого, либо уже дошла до такого состояния, когда ей все равно. Вероятно, это все же второе. И почему это так важно для меня? Почему я так сильно хочу ей помочь увидеть? Из-за того, что я сам был на ее месте, или за этим желанием стоит что-то большее?

— Илья? — произносит она более низким, чем обычно голосом.

— Да? — выдыхаю ей в ответ.

— Так ты отпустишь меня?

Не давая себе возможности как следует подумать над ответом, таким же охрипшим голосом я говорю:

— Нет.

Затем скольжу рукой под потертый хлопок одной из моих любимых футболок, наслаждаясь ощущением ее теплой кожи под моими пальцами, поднимаясь все выше, пока кончик моего большого пальца не касается нижнего изгиба ее груди.

Другой рукой я медленно провожу по краю эластичного пояса боксеров. Ника замирает и, кажется, перестает дышать. Мы оба ждем, мои пальцы остановились прямо у края.

Мне нужно, чтобы она потребовала от меня остановиться.

Я хочу, чтобы она умоляла меня продолжать.

Она протягивает назад руку и обнимает меня за шею, выгибая свою спину. И тогда моя ладонь непроизвольно продолжает спускаться под пояс все ниже и ниже.

— Скажи мне остановиться, — грубо шепчу я.

— Не останавливайся, — тихо выдыхает она.