Затаив дыхание, прислушиваюсь в темноте ко звукам. В хижине темно и тихо, если не считать медленного и ровного дыхания спящего Ильи.
Когда он вышел из ванной чуть ранее, он принес по моей просьбе влажное полотенце. Но, вместо того, чтобы просто передать его мне, он сам аккуратно вытер меня. После этого он забрался под одеяло и, обняв меня рукой за талию, крепко прижал мою спину к своей груди.
И сейчас его теплое дыхание обдувает мою шею оттого, что он зарылся носом в мои волосы. Спустя буквально пару минут оно становится громче и размереннее, давая мне понять, что он заснул.
Как бы мне хотелось, чтобы я могла засыпать так же быстро. Но я не могу. Мои воспоминания не позволяют мне. Темнота начинает давить на меня. За окном здесь нет уличного освещения, как в городе, а из-за густых крон деревьев не видно сияния звезд. Дышать становится все труднее.
Ночами всегда хуже всего. И это одна из главных причин, почему я стремлюсь уйти куда-то в ночь. Вечеринки, бары, знакомства…
Потому что это сдерживает воспоминания. Потому что после этого я обычно такая усталая, что наконец мой мозг может отключиться, и я могу заснуть.
Сейчас близость с Ильей настолько сильно потрясла меня эмоционально, что, несмотря на разлившуюся по всему телу блаженную усталость, заснуть у меня так и не получается. Каждый раз, когда я пытаюсь высвободиться, его рука только сильнее сжимается вокруг моей талии. От этого мне кажется, что воздуха становится еще меньше. Продолжаю лежать неподвижно, надеясь, что в конце концов Илья заснет так глубоко, что ослабит хватку. Через некоторое время, которое кажется мне вечностью, у меня наконец получается убрать его руку и освободиться.
Я не просто откатываюсь на другую сторону кровати. Я встаю и, нацепив его футболку, на цыпочках крадусь к единственному, что может мне помочь. Единственному в этой хижине, что может остановить или хотя бы немного успокоить бешено кружащиеся мысли в моей голове.
Подойдя к входной двери, где на коврике выстроены в ряд его ботинки и несколько пар резиновых сапог, достаю из одного сапога бутылку. Более подходящего места, чтобы спрятать ее, я не нашла. Бросив быстрый взгляд через плечо на Илью и убедившись, что он продолжает мирно спать, я осторожно откручиваю крышку. Отойдя к холодильнику, прислоняюсь к нему спиной и соскальзываю на пол. Так благодаря старенькому столу мне не видно Илью и я могу вздохнуть свободнее.
Поднеся бутылку к губам, делаю долгожданный глоток, стараясь при этом не дышать, чтобы не закашляться.
Обжигающее ощущение самогона так знакомо. Прикрыв глаза, жду, когда это тепло ударит мне в живот, и покалывание в нервах притупиться.
Подняв бутылку выше, чтобы оценить, сколько еще осталось, я недовольно хмурюсь.
Черт! Еще примерно треть. Этого должно хватить на сегодня и на завтра. Мне придется смириться с тем, что на дольше этого не хватит. И я понятия не имею, что я буду делать, когда самогон закончится. Без выпивки и травки, единственное, что мне остается, чтобы отвлечься, это секс. Проблема в том, что с Ильей это больше, чем просто секс. Это будоражит что-то глубоко внутри меня.
Мои мысли снова возвращаются к мужчине, который сейчас благодатно спит в кровати. Мне нужно вести себя тихо, позволить алкоголю сделать свое дело, немного успокоить меня, и вернуться незаметно в кровать к нему под бок. Тогда я смогу заснуть. Хотя бы на пару часов. Без ночных кошмаров. Я не знаю, разговариваю ли я во сне так же, как Илья. Остается надеяться, что нет. Я бы не хотела, чтобы он узнал. Никто не должен узнать.
Я снова поднимаю бутылку и делаю еще один небольшой глоток, хотя мне хочется сделать большой. Жар в моем животе наконец начинает усиливаться. Расслабление расползается по венам. Поставив бутылку между ног, я жду, когда выпивка подействует достаточно, чтобы я вернулась к тому блаженному состоянию, когда все кажется не таким плохим, не таким болезненным.
Илья не понимает, зачем мне это нужно. Я не алкоголичка. Нет. Дело совсем не в этом. Но я не могу сказать ему правду. Иначе он больше не будет смотреть на меня так, как раньше. Так, как он смотрел на меня сегодня. Он больше не захочет ко мне прикасаться. Он будет смотреть на меня с жалостью. А я не могу этого допустить. Не смогу вынести, если увижу это в его глазах. Так что мне придется и дальше нести это бремя в одиночку. Хотя, надо признать, в одиночку справляться с этим становится все сложнее и сложнее. И это кажется мне странным. Я думала, что с годами станет легче. Тот факт, что все остальные считают меня безрассудной и неуправляемой, не помогает мне. От этого только хуже.
Я понимаю, Илья просто хочет помочь. Но на самом деле это несправедливо, что такой светлый и самоотверженный человек, как он, должен возиться со мной. И почему Никита каждый раз посылает именно его за мной?
