И хотя ранее я планировала растянуть оставшийся алкоголь как минимум на два дня, не удерживаюсь от того, чтобы не сделать еще один большой глоток, с сожалением глядя на то немногое, что осталось на дне. Все-таки заставив себя отставить бутылку в сторону, опускаю голову на колени и жду, когда боль притупится. Но в хижине слишком тихо. Шум в моей голове напротив слишком громкий.
Внезапный порыв воздуха ударяет в меня. Я даже не успеваю отреагировать, как Илья хватает меня за локоть и грубо поднимает на ноги, словно тряпичную куклу.
— Что ты делаешь? — гневно рычит он мне в лицо. Я и не представляла, что он может быть таким.
Он поднимает бутылку с пола и сует ее мне в лицо.
— Что это, Ника?
Открываю рот, но не могу произнести ни слова. Я даже перестаю дышать. Как он может двигаться так тихо? Как это вообще возможно, что я не услышала, как он встал с кровати и подошел ко мне?
Илья швыряет бутылку через всю хижину, и я вздрагиваю, когда она с грохотом ударяется о стену и разбивается.
— Я все объясню, — жалобно пищу.
Его пальцы впиваются мне в плечо, и он тащит меня обратно к кровати.
— Я наивно полагал, что могу доверять тебе. Думал, могу спать, будучи уверенным в том, что ты не сделаешь никакой глупости. Больше этого не будет.
Что он имеет в виду? Холодок нехорошего предчувствия бежит по моей спине.
— О чем ты говоришь? — опасливо спрашиваю, боясь представить, что он задумал.
— Я больше не могу доверять тебе, — строго говорит он и, указывая на кровать, холодным тоном добавляет. — Сядь.
Я послушно сажусь, четко понимая, что сейчас лучше не спорить с ним. Мое тело начинает дрожать, когда я опять спрашиваю его.
— Илья, что ты хочешь сделать? Пожалуйста, не надо.
— Что не надо? Что пожалуйста?
Когда я делаю робкую попытку ответить, тщетно формулируя в голове фразы, Илья проводит рукой по волосам и побежденно вздыхает.
— Я так разочарован в тебе, Ника, — теперь его тон снова ровный, но в нем слышно столько печали, что было бы лучше, если бы он продолжал кричать на меня.
Я прикусываю дрожащую губу, ненавидя то, что он разочаровался во мне. Я же предупреждала его. Просила. Тогда, когда мы были сплетены на стуле. Конечно, он не услышал меня. Но я не могу винить его. Единственный, кто виноват, я сама.
Борясь со слезами, поднимаю на него глаза.
— Ты не один такой, — пытаюсь язвить, на самом деле желая сказать совсем другие слова.
Он качает головой и указывает пальцем в мою сторону.
— Не двигайся. Сиди здесь. Мне нужно найти что-нибудь, чтобы связать тебя.
— Нет! — в панике восклицаю.
— Доверять тебе было ошибкой. Я больше не буду этого делать. Понятия не имею, где ты нашла эту бутылку. Я убрал весь алкоголь отсюда несколько лет назад. Весь! Не знаю, как я пропустил ее.
Он начинает расхаживать по хижине, обшаривая взглядом тускло освещенное пространство. Похоже, он ищет что-то, чем можно меня связать. Я должна убедить его не делать этого, пока еще возможно.
— Где ты ее нашла? — его взгляд снова останавливается на мне.
Если я скажу ему, он поймет, что я лазила везде. Поймет, что видела его фотографии, которые он так надежно запер подальше от всех, включая самого себя.
Илья подходит к кровати и повторяет, не сводя с меня глаз.
— Где ты нашла эту бутылку?
Очевидно, что он не перестанет спрашивать, пока не добьется от меня ответа.
— В сарае.
Он удивленно вскидывает голову.
— В сарае? Где именно?
— В шкафу.
Илья делает шаг назад, нахмурившись: — Разве он не заперт?
— Он был, — виновато опускаю глаза.
— Что еще ты там нашла? — рычит он.
— Ничего.
— Тот факт, что шкаф был заперт, ни о чем тебе не сказал? Чем еще ты занималась, пока я ловил рыбу? Специально для тебя! Чтобы сделать тебе приятно!
Нетрудно заметить, что теперь он пытается обуздать свой вновь вспыхнувший гнев. Задумавшись о чем-то на мгновение, он кидается к своей сумке и, покопавшись в ней, достает ремень. Неужели, он собирается выпороть меня?
— Илья… — я проклинаю дрожь в своем голосе.
— Нет. Тихо. Ты потеряла привилегию объяснять мне что-либо.
— Ты же несерьезно. Ты ведь не будешь бить меня ремнем?
Его шаги замедляются, когда он удивленно смотрит на меня.
— Бить тебя? Нет. Я не буду бить тебя. За кого ты меня принимаешь? Я же сказал, что привяжу тебя.
О нет. Я скорее соглашусь на порку, чем на то, чтобы быть привязанной.
— Ты, — сквозь ком в горле начинаю. Мне становится вдруг так трудно произносить слова. — Ты не можешь связать меня.
Он вопросительно поднимает бровь, склонив голову набок.
— Еще как могу. Я говорил тебе о правилах. Никакого алкоголя. Никакой лжи. И предупреждал, что, если ты нарушишь их, будут последствия.
— Илья, — перехожу на жалобный шепот. Не уверена, что смогу пережить это беспомощное чувство, когда тебя связывают. Снова. — Не надо. Прости меня.
— Извинения не помогут тебе.
— Мне нужно было. Ты не понимаешь…
— Нужно? Ты что, зависима? Ты же убеждала меня, что нет.
— Я, — стараюсь звучать как можно более убедительно. — Накажи меня как-нибудь по-другому. Только не связывай.
