— Почему злишься? — на подлокотнике кресла психолога лежат блокнот с ручкой, но она ни разу не брала их в руки за все сеансы. Возможно, у этой женщины феноменальная память, и она делает в него заметки потом.
— Потому что она сидит за ужином напротив меня, ест спокойно свою рыбу и даже не представляет, в какую ситуацию меня однажды поставила, через что мне пришлось пройти.
— Так расскажи ей. Будь откровенна с ней.
— Я не могу, — тру грудь, когда жжение внутри усиливается. — Ведь, в конце концов, это ничего не изменит.
— Прошлого это не изменит, — кивает психолог. — Но это может изменить ваши отношения сейчас, — она пристально смотрит на меня, и мне кажется, что она может заглянуть мне прямо в душу. У этой женщины настоящий дар.
— Я боюсь, что это изменит их к худшему, — с сожалением признаю.
— Это вряд ли. Ты обязательно все ей расскажешь, но только когда сама будешь готова к этому. Не заставляй себя, — резюмирует она. — Но будь готова к тому, что ее реакция может быть отличной от той, какую ожидаешь ты.
— Этого я и боюсь, ее реакции. Боюсь, что после этого мне станет так плохо и я сорвусь.
— Ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи. Я серьезно, — она подается вперед в кресле и кладет руку мне на колено. И я верю ей. Эта женщина щедра на свое время и поддержку. И на свое терпение. Мы проговариваем одно и то же по несколько раз, и каждый раз в ее голосе звучит неподдельная искренность.
— Спасибо, — отвожу взгляд, когда ее доброта приводит меня в смущение.
— Я надеялась, что переезд в отдельную квартиру поможет тебе, и ты наконец найдешь в себе силы поговорить с мамой, — она делает небольшой глоток воды из бутылочки, стоящей на низком столике рядом.
— Я тоже, — вздыхаю с грустью. — Но, тем не менее, я все равно рада, что живу теперь одна. Это помогает мне чувствовать себя более взрослой и ответственной.
— И ты также восстановила общение со своими подругами. Так? София и… Юля?
— Да.
Я и не представляла, насколько сильно соскучилась по ним, пока мы все вместе не собрались в нашем кафе на днях.
— Ты уже рассказала кому-нибудь из них?
— Нет.
— Ты и не обязана.
Надо же, как женский подход отличается от мужского, когда Илья настаивал на том, что я должна поговорить с ними со всеми. Психолог так умело каждый раз подводит меня к этой теме, но потом делает шаг назад, уверяя, что я не обязана делиться ни с кем, если не захочу. Только вот после наших с ней разговоров желание поделиться крепнет во мне с каждым разом все больше. И как она это делает?
На самом деле я хотела бы поговорить с Софией. В детстве мы были с ней как сестры и всегда рассказывали друг другу все секреты. Но она сейчас так счастлива со своей семьей. Я не хочу, чтобы ее счастье было хоть немного омрачено.
— В прошлый раз ты упомянула, что один из механиков в автосервисе приглашает тебя на свидание, — переводит она тему, когда я начинаю хмурить брови. — Ты уже согласилась?
— Пока нет.
— Ты говорила, он очень милый.
— Говорила, — поднимаю одно плечо, как будто сама не уверена в своих словах.
— Значит потенциал есть?
Нет. И в этом я точно уверена. Каким бы милым и сексуальным Олежка ни был со своей белозубой обаятельной улыбкой в белой футболке, обтягивающей загорелые мускулы, и рабочем комбинезоне с вечно спущенной одной лямкой, он не сравнится с Ильей. Ни один мужчина этого не сделает. Он подкатывал ко мне несколько раз. Я не поощряла его, но и не отшила. Сама не знаю, почему? Ведь все мои мысли занимает другой мужчина. И эти воспоминания еще слишком свежи, слишком остры.
— Ладно, — она еле заметно улыбается, когда я оставляю без ответа ее вопрос. — У вас было какое-нибудь общение в последнее время?
— С кем? С Олегом? — снова нахмурившись, непонимающе переспрашиваю. Мы ведь работаем вместе и видимся каждый день в автосервисе.
— С Ильей.
Неужели у меня на лице все написано? Мне требуется какое-то время, чтобы ответить, потому что я борюсь с жжением в глазах, вызванном упоминанием его имени вслух.
— Нет.
— Похоже, он очень упрям, — кивает она головой. — Иногда при общении с мужчинами, особенно военными, нам, девочкам, кажется, что мы бьемся головой о стену. С ними бывает очень нелегко.
— Ты знаешь это из личного опыта?
— Я работала с несколькими бывшими военными, — признается одна через мгновение, но перед этим странная тень печали мелькает в ее глазах. Неужели, у психолога тоже есть проблемы на личном фронте с одним из таких мужчин?
— Да, нелегко. Со всеми «Беркутами» бывает трудно, так я слышала.
Я вспоминаю, сколько пришлось пережить Юле, пока она билась о непробиваемую стену по имени «Никита», и закрытого Давида, про которого я вообще практически ничего не знаю. А уж о властности мужа Софии вообще можно слагать легенды. Мне кажется, ему бы тоже не помешала консультация у психолога. Все эти его «правила». Не представляю, как София выдерживает? Я бы точно не смогла. Но, похоже, они идеально друг друга дополняют. Может быть, это потому, что София привыкла с детства к такой системе отношений в семье, глядя на своих родителей?
