Илья обходит машину и, открыв дверь с моей стороны, наклоняется ко мне. Борюсь с желанием уткнуться ему в грудь и вдохнуть его теперь уже знакомый запах, возможно, в последний раз.
Илья прав. Убегать и прятаться больше не вариант. Нужно посмотреть проблемам в глаза и уже наконец сделать что-то, чтобы они перестали тянуть меня вниз. Мне нужно быть сильной.
Илья терпеливо ждет. Теперь его карие глаза пристально изучают меня. Его глубокий голос, который согревал меня все эти дни, сейчас заставляет меня похолодеть, когда он произносит:
— Ты ведь расскажешь своей маме все?
Не отвечая, я выхожу из салона. Теперь мы стоим так близко. Его губы, которыми он целовал и ласкал меня, совсем рядом. Я отворачиваюсь, пока не стала умолять его поцеловать меня.
— А что если эта правда убьет ее? — откашливаюсь, надеясь уменьшить напряжение в горле.
Я ожидаю, что он опять будет наставлять меня, спорить, но он этого не делает.
— Поговори сначала с психологом. Послушай, что она порекомендует тебе.
— Я сожалею обо всех неудобствах, которые доставляла тебе, — перевожу тему. — Извини за то, как я себя вела. Тебе больше не нужно будет вылавливать меня по всему городу из жутких мест. И спасибо за все.
— Эти слова самая лучшая награда для меня и они все компенсируют. Не волнуйся больше об этом, — его взгляд смягчается. — И да, я уверен, мне больше не придется тебя вытаскивать из плохих компаний, но только потому что ты больше не окажешься в таких ситуациях.
В его голосе столько уверенности. Если Илья так уверен во мне, значит я смогу. Я просто обязана.
— Я провожу тебя до подъезда, — добавляет он через минуту.
Мы подходим к двери, и я почти не дышу, когда он протягивает ко мне руку и проводит большим пальцем по моей щеке: — Ты справишься.
Поцеловав меня в лоб, он поворачивается и широким шагом возвращается к своей машине. Наблюдая за его удаляющейся спиной, чувствую зарождающуюся во мне панику. Никогда я еще не проводила так много времени практически круглосуточно с другим человеком. Я так привыкла, что Илья всегда рядом, и что голоса в моей голове затихли, пока мы были вместе. Но сейчас прошлое опять начинает подниматься на поверхность. С каждым его шагом прочь тревожный шум внутри меня нарастает все больше, кожа будто зудит, и единственное, что мне сейчас хочется сделать, это залить это все алкоголем.
— Илья, — кричу в отчаянии.
Он колеблется, взявшись за ручку двери, но потом все же оборачивается: — Да?
И тогда меня озаряет, почему он уезжает. Почему мы не можем быть вместе. По крайней мере сейчас. А может, и никогда.
Мне нужно научится справляться с этим без него. Только так я смогу по-настоящему избавится от удушающих воспоминаний и побороть тягу к разрушающим меня привычкам. Я не понимала этого раньше. Но, судя по всему, Илья хорошо это понимал. Он видел это с самого начала.
Так вот что означает его фраза о том, что он сам прошел через это? Он имел в виду не последствия того, что он пережил во время службы в армии. Неужели он тоже пил? Нет. Этого не может быть. Он не похож на человека, который может уйти в запой. Илья кажется таким сосредоточенным, добрым и интеллектуальным. Хотя, может быть, именно такие, как он, падают тяжелее других? Надеюсь, что я ошибаюсь в своих предположениях, и Илья просто очень проницателен и хорошо меня прочувствовал.
Он прав. Если бы он все время был рядом, я бы слишком сильно полагалась на него и просто плыла по течению, окруженная им, прячась на его груди ото всех проблем.
— Спасибо.
Он опускает взгляд, разглядывая асфальт у своих ног, затем коротко кивает и скрывается в салоне машины. Спешу открыть дверь подъезда до того, как он исчезнет из виду за поворотом, и, расправив плечи, делаю шаг.
— Как сейчас развиваются отношения с твоей матерью? — спрашивает психолог. В первую нашу встречу она настояла на том, чтобы мы называли друг друга на ты.
Я вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла. Илья был прав. Эта женщина настоящий профессионал и умеет располагать к себе. Она научила меня приемам, как справляться, когда все становится невыносимым и желание побежать в магазин за бутылкой жжет все внутри. Или желание пойти в какой-нибудь бар и веселиться там до тех пор, пока воспоминания не будут задвинуты в темный угол моего сознания, не перестанет рвать мне душу. Единственное, чего мне не хочется — это случайного секса. После Ильи я не могу представить себя с кем-то другим и не хочу.
Чего я хочу, так это увидеть его снова. За последние несколько недель я больше тысячи раз удерживала себя от того, чтобы не позвонить ему или не приехать в офис «Беркут-секьюрити» под каким-нибудь предлогом к Юле, чтобы на самом деле увидеть там Илью.
Иногда мне хочется позвонить ему хотя бы просто для того, чтобы рассказать о своих успехах. Кого я обманываю? Это был бы просто повод, чтобы услышать его глубокий, согревающий меня голос.
— Пока все так же напряженно, — наконец отвечаю на вопрос.
— Почему?
— Потому что иногда мне хочется ей все рассказать. А иногда я не хочу, чтобы она узнала. Иногда я так злюсь на нее.
