Почему-то мне кажется, что Яна рассказала бы дочери свой секрет, когда узнала бы всю мерзкую правду. Я понимаю, почему она тогда попросила Максима никогда не говорить об этом Нике. Какой родитель захочет, чтобы его ребенок узнал о том, что тот убийца?
Как бы мне ни хотелось, я не имею права вмешиваться. Хотя бывают дни, когда мне нестерпимо хочется ворваться к ним и все выложить. И одной, и второй. Но, боюсь, тогда я навсегда потеряю Нику. Можно подумать, она у меня есть сейчас, усмехаюсь про себя.
— Что-то смешное вспомнил? — вздрагиваю от голоса Никиты. Должно быть мой невеселый смешок был реальным, а не только в моей голове.
— Да так, — делаю большой глоток воды в попытке спрятать свое лицо от проницательного взгляда босса.
— У нее все хорошо, — повторяет он. — Но ты и так это знаешь. Точно так же, как ты знаешь, где она живет.
Я чуть ли не давлюсь минералкой, столбенея от его слов. Он прислонился к холодильнику и теперь тени полностью скрывают от меня его лицо. Мое же, напротив, хорошо освещается светом фонарей, проникающем через окна. Никита продолжает, прежде чем я успеваю что-то возразить.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже боролся с этим. Думал, эта зависимость скрутит меня. Поднимет на поверхность давно похороненные эмоции и заставит меня потерять контроль над моей жизнью.
— Я только что сказал Матвею и повторю тебе, я не пил и не собираюсь.
— Я не о выпивке, — он отталкивается от дверцы холодильника, возвышаясь надо мной во весь рост. — Черт, Илья. Я думал, что не только мое прошлое, но и наша нынешняя работа не позволят мне быть с Юлей. Я чуть не потерял ее.
— Юля… она была готова на все ради тебя. Она одна из самых сильных женщин, которых я встречал. Ника же, с ней все совсем не так, — пытаюсь оправдываться. — все гораздо сложнее.
— Конечно. Оно и не должно быть так же, как у нас, — он направляется к двери, ведущей в сад, и бросает через плечо напоследок. — Я был дураком. Не совершай моих ошибок.
Ника
— Привет, как раз тебя ждали. Все девчонки уже в сборе, — София обнимает меня в дверях.
Она решила устроить девичник перед родами. По ее словам, если новорожденный малыш будет хотя бы на половину такой же беспокойный, как его старший брат, у нее не будет ни одной свободной минутки, и мы все увидим ее только в следующем десятилетии. Когда мы проходим в гостиную, мне становится немного неловко о того, какая толпа здесь собралась. София пригласила не только меня, Юлю, и что ожидаемо, невесту брата. На диване также сидят жены Давида и Харлея. Я не знаю их и начинаю стесняться. Раньше с этим чувством мне помогал справиться алкоголь. Но теперь это в прошлом.
— Я принесла десерт к столу. Куда его поставить? Может, пока отнести на кухню? — вот и повод ненадолго ретироваться найден.
— Давай поставим сразу на стол, рядом с облепиховым чизкейком, который принесла Ева. Мой брат подсадил ее на этот десерт, — смеется она, взявшись за живот и охая.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю с беспокойством в голосе.
— Да. Все отлично. Хочется поскорее увидеть малыша, — она похлопывает меня по руке. — Интересно, кто из нас следующей забеременеет?
Я замечаю, что при этих словах Юля опускает глаза и начинает разглядывать свои руки, лежащие на коленях. Она поделилась со мной, что у них с Никитой пока не получается забеременеть.
— Уж точно, это буду не я, — быстро перетягиваю внимание на себя.
— Почему нет? — спрашивает Анастасия? — Хочешь сначала сделать карьеру? — она понимающе кивает.
— Ээ… что-то вроде этого, — решаю ограничиться таким неопределенным ответом. Мне не хочется признавать, что я единственная среди них, у кого нет мужа, жениха или даже просто парня. Кто-то из них планирует свадьбу, кто-то рождение ребенка. У меня же в обозримом будущем не будет ни одного, ни другого. Потому что единственный мужчина, с которым я хочу всего этого, не хочет меня.
К счастью, за столом обсуждаются не только беременность и замужество. Разговор плавно перетекает от одной темы к другой, и ко времени десерта я чувствую себя полностью расслабленной. Ровно до того момента, как София произносит:
— Умм, Рома прав. Этот облепиховый чизкейк просто волшебный, — мычит она с блаженной улыбкой на лице. — Надо не забыть заказать в кофейне такой же для Ильи.
— Зачем? — я сразу же напрягаюсь.
— В знак благодарности.
— Благодарности за что? — допытываюсь, когда она не продолжает. Хотя я уже догадываюсь, что она имеет в виду.
— Мы все волновались за тебя. Илья единственный, кто смог до тебя достучаться, — она шумно сглатывает, опустив голову. — Я так за тебя переживала.
Когда я слышу, как она шмыгает носом, сама борюсь со слезами.
— Извини.
