— Да, извиниться не помешало бы, — вмешивается Юля, очевидно опять припоминая, как я оставила ее в одном из худших баров города, в том, где даже женского туалета нет, и тот неудавшийся вечер в ресторане. — Если уж от кого и можно было бы ожидать подобного отчаянного поведения, так это от меня и Агнешки после того, как нас похитили, избили и чуть не изнасиловали. Если бы ребята опоздали хоть на чуть-чуть… — она запинается и быстро моргает. — Нас могли увезти в какой-нибудь притон и мучить там неделями, месяцами. И никто бы не нашел нас. Но я не сорвалась. Я пережила это. И даже Агнешка уже пришла в себя и постепенно возвращается к нормальной жизни. А ей это далось гораздо тяжелее, чем мне. В более юном возрасте такое тяжелее переживать. Да и сама она гораздо нежнее нас всех.
Никто в этой комнате не знает, что со мной произошло, но я чувствую себя так словно меня отхлестали по щекам. И, тем не менее, не понимаю, чего это Юля так разошлась? Если она злится из-за того, что не может забеременеть, это не мои проблемы.
— Мы все реагируем на происходящее с нами по-разному, — примирительно говорит Анастасия.
От этих слов я напрягаюсь еще больше. Когда я спросила Илью, откуда он знает психолога, которого мне рекомендует, он ответил, что она знакомая жены Харлея. А рекомендации Насти доверять можно. И что Аврора с Давидом остались очень довольны, приведя к этому специалисту Льва. Я и сама вижу, что она настоящий профессионал, и уверена, она никому не стала бы рассказывать подробности наших встреч, даже подруге. Скорее всего, Настя очень проницательна. Ведь она самая взрослая из нас и, к тому же, врач.
— Я, пожалуй, пойду. Мне надо еще это… постирать, — резко встаю из-за стола. — Извини меня еще раз, — обращаюсь к Юле. — За все. Провожать меня не надо, — это я адресую Софии, которая сидит теперь с бледным лицом. — Спасибо. Все было очень вкусно.
Я бросаюсь к выходу, прежде чем кто-то успеет среагировать. Я могла бы им все объяснить, но сейчас не готова к этому. И не уверена, что когда-либо буду готова. Во дворе я сталкиваюсь с Марком, идущим за руку с сыном, и Романом, несущим спящего малыша, почти такого же возраста как Максим. Хотя, что я могу об этом знать? Я плохо разбираюсь в детях.
— Ваши посиделки уже закончились? — спрашивает Марк.
— Нет.
— Тогда куда ты идешь?
— Мне надо… неважно, — кричу ему через плечо, не сбавляя шаг.
*****
«Мы можем увидеться?». Отправляю сообщение и жду.
«Я не могу сейчас», получаю наконец в ответ через несколько минут.
«Нам нужно поговорить. Это важно».
Я почти перестаю ждать, когда приходит еще одно сообщение. «Я в доме у «Беркутов» с Марком. Приезжай сюда».
Я разрываюсь, не зная, что мне делать. Вдруг Илья будет там? С другой стороны, я обещала себе, что ни один мужчина не будет влиять на мои решения. Я должна поговорить с лучшей подругой и должна сделать это прямо сейчас. Пока мой настрой не прошел. Весь вечер пятницы после бегства с девичника и всю субботу я места себе не находила. Проснувшись сегодня, вдруг ясно осознала, что хочу рассказать все Софии. Возможно, было бы правильнее поговорить с Юлей. Особенно четко я понимаю это после ее спонтанной речи у Софии в гостях. Был ли это крик души или просто обычное раздражение? Но моя самая близкая подруга с детства — София. И я хочу поделиться именно с ней. Пока я не передумала, быстро одеваюсь и выбегаю из квартиры. Будет там Илья или нет — неважно. Возможно, если я сейчас струшу, я больше никогда не решусь.
Завожу двигатель и направляю машину к дому, где живет мужчина, о котором все мои мечты.
«Я подъехала», пишу ей, стоя во дворе. Надежда на то, что она выйдет на улицу, и мне не придется общаться ни с кем другим, тает, когда она пишет в ответ «Мы в подвале, в спортзале. Заходи». Следом приходит сообщение с кодом от электронного замка входной двери.
— Извини, что я не вышла к тебе навстречу. Максим капризничает и успокаивается только, когда видит папу. А наш папа решил поспарринговать этим воскресным утром со своим лучшим другом, — она кивает головой в сторону, где Чили и Марк кружат на матах, разложенных посреди большого открытого пространства. Несмотря на то, что это домашний спортзал, оборудованный в подвале, по своей оснащенности он может посоперничать с лучшими фитнесс-центрами города. Я не большой поклонник спорта, но даже я это понимаю.
На парнях нет футболок, их кожа блестит от пота, и мне видно как под ней играют мускулы. Они не переставая двигаются по кругу, делая поочередно выпады, и, когда Марк поворачивается ко мне лицом, его широкая мускулистая спина исчезает из виду, и мне открывается татуировка на его груди, прямо под сердцем. Она состоит из каких-то замысловатых символов и цифр. Еще есть фраза, но ее трудно прочитать с такого расстояния. Интересно, у всех «Беркутов» есть татуировки? У Ильи нет ни одной, даже самой маленькой. А я изучила его божественное тело вдоль и поперек. Наверняка, он отточил его, занимаясь в этом зале.
— Он сделал ее, когда родился Максим, — доносится из-за спины голос Софии.
