Мы, парни, все привыкли к его грубым шуткам. Если это позволяет ему выпустить часть нерастраченной агрессии и пополнить так недостающий ему адреналин, мы не против. Во всяком случае, я точно нет. Не знаю, как другие, но я вижу, что за этой безэмоциональной, грубоватой стеной скрывается гораздо больше, чем он хочет показать нам. Наверное, и другие это понимают. Максим так уж точно, иначе он не взял бы его в команду к «Беркутам». Макс очень проницателен и окружает себя только самыми преданными людьми. Невозможно быть преданным, если у тебя нет сердца.
Но когда резкая манера и прямолинейность Матвея выходит за рамки нашего узкого круга, это совершенно недопустимо. Тем более в общении с девушкой. Тем более с Никой. И он не должен был вмешиваться в наши… в наше… чем бы это ни было.
С другой стороны, неизвестно, как долго еще она бы терзалась догадками обо мне и ложными надеждами. А теперь она может двигаться дальше. Я должен отпустить ее. Только совершенно по другой причине, чем полагает Матвей.
Позже ночью я проснулся от того, что он ворвался ко мне в комнату и тряс меня за плечи.
— Черт, ты напугал меня, — сказал мой друг встревоженным голосом, когда я наконец проснулся.
— Что ты здесь делаешь? Я опять разбудил тебя? — потом, подумав, я напряженно добавил. — Я что-то кричал во сне?
— Обычно ты кричишь что-то вроде «пожертвовать одним» и про стрельбу. Ну я так и понял, что это что-то связанное со службой. Но сегодня, — он сделал паузу и уселся рядом на матрас. — сегодня ты кричал ее имя. Снова и снова. Завязывай ты уже с ней, — покачал он головой.
И тогда я все вспомнил. Я вспомнил сон. Нет, это не было чем-то новым. Он был таким же как всегда. Только на этот раз на месте цели была Ника. Я не хотел этого делать. Но у меня не было выбора. Исход был всегда один.
После того как Матвей ушел, я так и не смог заснуть до самого рассвета от того, как дико колотилось мое сердце. Этот сон продолжал преследовать меня наяву.
Вот я снова опустошаю свои легкие, готовясь к выстрелу. Я почти чувствую ту каплю пота, скатывающуюся по моему виску. Мой палец поглаживает спусковой крючок. Это нужно сделать сейчас. Времени на раздумья не остается. Но я не могу. Это же Ника...
Голос наблюдателя так явно прозвучал в моем правом ухе «Стреляй. Чего ты ждешь?», что я невольно оглянулся в полумраке комнаты. Но я был один.
Едва начало светать, я вскочил с промокшей от пота постели и отправился в душ. Закрыв глаза, я стоял по холодными струями, которые затекали мне в глаза и уши, жалея о том, что вода не может смыть грехи с моей души. Или хотя бы часть воспоминаний из моего воспаленного разума.
Всю неделю я ходил с отстраненным лицом, и Матвей больше не доставал меня. Мы сказали друг другу все, что хотели. И не держим друг на друга зла. Хотя я и ценю его заботу, по-прежнему считаю, что он не должен был вмешиваться. Но мы пожали друг другу руки, и он извинился передо мной. И он ни разу не упомянул о фингале, который я ему поставил.
В середине недели он вообще куда-то пропал на пару дней. А, когда вернулся, ему все-таки удалось затащить меня в субботу к Рустаму в клуб.
В течение всей ночи знакомые и новенькие танцовщицы подходили ко мне, заманивая, обещая неземные ласки. Некоторые из них были особенно настойчивы и полны решимости вытащить мой член из штанов. Но я ни разу не поддался искушению. Почему-то у меня было такое чувство, что это была бы измена. Ей.
Я просто не мог. Я не хотел их.
Я хочу только одну женщину. Женщину, которая не принадлежит мне. И я не могу избавиться от ощущения, что если трахну какую-то другую, это будет неправильно.
Я не могу разрушить ее чары. Не могу освободиться от них.
Раньше я искал успокоения в дедовской хижине. Помню, как иногда стремился к озеру, поспешно раздеваясь на ходу, и нырял в него с разбегу, разрезая серебристую гладь воды. Но теперь у меня нет даже этого. Я не могу вернуться туда.
По крайней мере не в ближайшее время. Там все пропитано ею.
Я помог ей. Она больше не нуждается во мне.
Ей нужен кто-то сильный, непоколебимый. Уж точно не тот, у кого у самого в голове полный пиз**ц. Не тот, кто не сможет дать ей семью, ребенка, или хотя бы спокойные ночи, лишенные криков, вызванные моими призраками.
Ей нужен кто-то другой. Я не тот, кто ей нужен.
Она нужна мне.
Она.
Мне нужна она.
Хватаю телефон с приборной панели.
Я поставил на беззвучный режим и пропустил звонок Софии. Замечая, что объекты начали двигаться, решаю перезвонить потом. Но в этот момент экран оживает, загораясь ее именем снова. Еще и пары минут не прошло с ее звонка, а она уже перезванивает. Может быть, что-то случилось? Что если Ника сорвалась и пустилась во все тяжкие?
— София, — говорю напряженным голосом, едва успев поднести телефон к уху. — Что? — моя спина резко выпрямляется, становясь деревянной. Я тут же забываю о слежке. Вообще обо всем. — Сколько? Когда?… Где?
Нет! Нет!
Черт бы тебя побрал, Никита, и твое задание!
