В бессильной ярости ударяю по рулю снова и снова. Я ведь чувствовал. Моя интуиция еще никогда не подводила меня. Если бы я проследил за ней сегодня, ничего бы не случилось.
— Что теперь делать? Что мне ответить? — София плачет в трубку. Охватившая меня паника мешает рассуждать здраво. Но от того, что я сейчас скажу, будет зависеть многое. Сейчас как никогда я не должен ошибиться. Никакой осечки. Никакого промаха.
— Значит так. Сейчас завари себе чай, — стараюсь говорить ровным голосом, но получается плохо. — Выпей его и успокойся. Потом сделаешь следующее. Запоминай слово в слово…
Ника
Днем спасает работа. По ночам одиноко. Кошмары прошлого больше не мучают меня. Их место заняли другие воспоминания. Губы Ильи, его руки. Как они ласкали меня, словно боготворили. Иногда я резко просыпаюсь посреди ночи, и мне кажется, что я до сих пор пропитана его запахом. Фонари за окном раздражающе ярки по сравнению с приглушенным светом звезд на ночном небе над хижиной.
Протяжное уханье филина сквозь лесную чащу и свистящий звук, который издают его крылья при полете, теперь кажутся песней по сравнению с шумом проезжающих мимо припозднившихся машин и других атрибутов города.
Все не то.
У него был шанс, рассказать мне. Доказать, что Матвей ошибается насчет нас. Но Илья предпочел этого не делать.
Так что мне нужно перестать зацикливаться на мужчине, который не хочет бороться за нас, который позволяет своим страхам и призракам прошлого руководить его жизнью.
Он научил меня, как мне самой избавиться от этих оков. Но я не смогла сделать того же самого для него. Я провалилась в этом. Ему нужен кто-то другой. Кто будет влиять на него успокаивающе, кто будет усмирять его демонов, а не воскрешать их к жизни.
Как поет моя любимая группа, «Да, мы слишком похожи. Значит выберут нас на роли совершенно случайных прохожих».
Однако, каждый раз, когда другой мужчина проявляет ко мне интерес, я просто не могу ответить ему взаимностью. Да, мы поболтали пару раз с Олежкой. Это было мило, и немного вышло за рамки рабочего разговора. Но, когда он пригласил меня на свидание, я отказалась без каких-либо сомнений.
Я невольно задумалась, как это получилось у других? У Юли с Никитой. Являются ли они противоположностями? Именно поэтому они сошлись? А София и Марк. Как они поняли, как почувствовали, что они и есть вторые половинки друг друга? Для этого нужно быть разными, как Харлей и Настя, например? Или быть похожими и на одной волне, как Роман и Ева?
Такое чувство, что я одна на всем белом свете так и останусь одинокой.
Сегодня после работы я сворачиваю не в сторону дома, как обычно, а в сторону общаги. От автосервиса к ней можно проехать двумя дорогами. Короткой и длинной. Я выбираю длинную. Сама не знаю, почему?
Это ложь. Я знаю. Она проходит мимо охранного агентства, где работает Илья.
Сердце начинает биться сильнее от трепетного волнения, когда я проезжаю мимо здания, где расположен офис «Беркут-секьюрити». Этот мужчина так сильно влияет на меня, что мой пульс учащается только лишь от того, что я нахожусь не более чем в пятидесяти метрах от него.
На часах семнадцать, тридцать.
Наверняка, Илья все еще находится на рабочем месте. Он очень дисциплинирован и ответственен.
Я тоже к этому стремлюсь, но сегодня я отпросилась уйти с работы пораньше, так как мне нужно забрать свои вещи из моей бывшей комнаты в общаге. У меня не было ни желания, ни времени заехать за ними ранее, но сегодня моя соседка позвонила мне и сказала, что она съезжает, и комнату отдадут другим жильцам.
Сначала я сомневалась, стоит ли мне ехать? Подумаешь, пара тряпок. Большинство из них я вряд ли надену когда-нибудь вновь. Они слишком вульгарны для моего нового образа жизни. Но потом я вспомнила, что среди вещей была моя любимая книга Шарлотты Бронте «Джейн Эйр». Я могла бы купить себе новую, но моя исписана заметками и пестрит закладками на тех страницах, где я узнавала себя. Она дорога моему сердцу.
Бросив последний взгляд на офисное здание, встряхиваюсь и сильнее давлю на газ, все больше отдаляясь от того, кто теперь всецело завладел моими мыслями днем, и проникает в мои сны ночью.
Я сделала и сказала все, что могла. Остается надеяться, что это наваждение когда-нибудь отпустит меня. Опять я лгу себе. То, что я чувствую к Илье, это совсем не наваждение. Это что-то настоящее, глубокое и непроходящее.
Когда я проезжаю мимо городского парка, готовясь перестроиться на полосу, ведущую к общаге, я, как обычно, смотрю в зеркало заднего вида. Мои руки неконтролируемо дрожат, когда мне видится в одной из машин позади меня кудрявая темная шевелюра. Совсем не факт, что это он. Это просто плод моего воображения. Илья сейчас в своем кабинете. Но много ли мужчин носит такую прическу? С другой стороны, и машина не его. Какая-то серая развалюха, которая того и гляди заглохнет прямо посреди дороги.
