- Их ни у кого тут нет. И на стройке тебе делать нечего, ты и так-то полудохлый, а там вообще загнешься, девки с кем останутся? Тебе бы конечно и в порт бы не ходить, смотри там, полегче. И вот, что – тетка Викки отставила свою чашку, – я попробую поговорить со старостой, чтобы девок твоих в благотворительную школу пристроить. Говорят, в Нуве есть такие для беженцев, вас должны взять, они у тебя и читать обучены и в школе дома учились. Все, считай, обуты-одеты-накормлены будут и у тебя камень с шеи. Учеников там вроде, на пятидневку, вроде как в гостиницу берут, с ночевкой.
- Пансион, – механически пояснил Аристин. – Они мне не камень, они моя семья. У меня Анника больная, кто там о ней заботиться будет? Она же не говорит ничего, и делать почти ничего не может. Мы тут никому не нужны, кроме нас самих. А Марта без Анники одна никуда не поедет учиться, и я не отпущу, мало ли что?!
- Вот же, вас, благородышей, приучили дамочки, чтобы мужик из шкуры вывернулся, а обеспечил все удобства! Вот твоя Марта, толкую ей сегодня, здоровая девка, невеста скоро, а даже белья постирать не может! Я ей показываю, она ни в какую, не буду и все тут. Она бы хоть какую работу по хозяйству делала, все дело бы.
- Я сам завтра постираю, ей тяжелое носить нельзя. Все она делает, вчера убралась, сегодня утром еду готовила. И белье она никогда не училась стирать, у нас дома машина была и прислуга.
- Значит, пусть учится! Ты же тоже не с пеленок мешки таскаешь. Жизнь заставила. Они тебя так через год уделают, до гроба! Ты этого не понимаешь, баран упрямый? Небось и школу дома закончил и поступать хотел?
- Хотел, – скорее бы допить этот чай и Самир так долго возится. – На врача. Не успел.
- И не успеешь. Все, парень, впереди работа и работа, до могилки. Если повезет, женишься, а там детишки пойдут, и все, затянет.
- Поступлю, – твердо ответил Аристин, тетка Викки и не думает, что наступила на больное, – землю есть буду, а поступлю. Найду работу, сниму комнату, подлечу Аннику и буду учиться. Сначала на курсы, потом поступать, или в больнице работать и хотя бы в училище.
- Землю есть будешь, это точно. Ну дай боги тебе удачи, парень. И, на следующей неделе, приедут доктора из благотворительности, я к ним твою Аннику свожу, может присоветуют чего или таблеток дадут.
- Спасибо! – Наконец-то Самир собрался и можно идти.
До «порта» дорога около часа, хорошо что по ночам в Нуве уже тепло, поэтому не нужно бежать и кутаться во все, что есть. Аристин и Самир любили эту дорогу, можно не торопясь поболтать, пропускать других парней из беженцев, такими же группками идущих в «порт». Конкуренции никто не боялся, Нува богатый город и разгрузки в «порту» хватит всем.
- Сархан сказал, что возьмет меня на стройку, если я двести заплачу ему и потом проставлюсь бригаде. Представляешь, Ар? В месяц по триста пятьдесят получать буду! Матери пирожных куплю, а себе пива! Вот здорово, скажи, а? – Простодушно делился радостью с другом Самир.
- Не то слово, а какая бригада, что делать-то? – разговор про стройку был неприятен Аристину, но обидеть Самира не хотелось. Единственный друг.
- Бригада дядьки, имя забыл, но из наших, пока цемент таскать, принести чего, а потом может и на этажи пойду. Слушай, а давай я попробую, как устроюсь, попробую насчет тебя поговорить, а? Со мной-то не тронут.
- Не надо, – строго оборвал Аристин, – не думай даже, сам подставишься только и с работы вылетишь. Меня не возьмут, даже если девчонки на коленях к старосте приползут. Но не приползут. Мы Илиас.
- Илиас, Илиас, – пробурчал Самир, разобиженный, что друг отверг помощь, хотя и понимал, что Аристин прав. Они Илиас. И никому же не докажешь, что Ар хороший парень, хоть и из городских, и что ни он, ни девчонки ни в чем не виноваты, что им тоже досталось в жизни, пострашней и побольше, чем некоторым в лагере.
Хорошо бы работать на стройке, всегда кусок хлеба, рабочих кормят и регистрация и зарплата, а если дорастешь до бригадира – вообще уважаемым человеком станешь. Об этом мечтает каждый парень в обычном лагере беженцев и он, Аристин, не исключение. Но только для него этот путь закрыт, его никто не возьмет в бригаду, а если и случится чудо, то никто не подаст руки и не сядет за один стол, никто не будет страховать на этажах, а если попадется тот, для кого имя Дитера Илиас не просто слух, не воспоминание из новостей по радио, и не портрет на листовках в Далене, а погибшие родичи, конфискованное имущество, ночное бегство, то и устроят так, что Аристин сам упадет в цементный раствор или разобьется, оступившись на высоте. В лагере они держатся скромно, стараясь остаться в тени, и все равно, большинство тех, кто знает Аристина, Аннику и Марту по фамилии, никогда не заступятся за них, если будет облава. Поначалу Аристин опасался поджога, что подстерегут на дороге и изобьют до полусмерти, но их просто избегали и презирали. Война в Хокдалене не закончилась и кто в ней победит – не скажет никто.
