Порт только назывался «портом», а на самом деле это был таможенно-складской терминал, один из многих в Нуве, куда привозили товары из разных стран, где оптовики покупали фурами все, что угодно, от цемента до винограда и где всегда находилась работа даже для беженцев. Работа временная, по ночам, на которой никто не оформлял регистрации, не смотрел документов, просто бригадиры грузовых цехов, те из жителей Нувы, кто имел гражданство и стабильную зарплату, платили гроши беженцам за ту работу, которую должны делать сами.
Самиру, Аристину и еще нескольким даленцам достались две фуры с ящиками яблок, нужно было разгрузить все на склад, без палет и погрузчиков, таская на руках. Так дешевле, зачем тратить время на машины.
Яблоки это гораздо лучше, чем цемент, просто слов нет, как лучше. У ящиков есть ручки, из них не сыпется мелкая пыль, оседающая на лице, руках и одежде, если даже уронишь ящик – он не сломается, а если порвется мешок с цементом, то кроме того, что обругают, можно лишиться и заработка.
Аристин старался не отставать от товарищей, чтобы успевать попадать в рассчитанное число. Они, чтобы не ссориться потом из-за того, что кто-то перенес больше или меньше, ведь получали поровну, решили, что будут перетаскивать по пятнадцать ящиков, делать перерыв и так снова и снова, пока не закончат, в итоге разница окажется незначительной. И все таки он заканчивал очередную партию последним, когда все отдыхали ему оставалось три-четыре ящика, и когда Аристин клал на место последний, все снова принимались за работу. Самир рвался помочь ему, но Аристин упорно отказывался – зачем слышать еще больше насмешек. Да, он отлично знает, что слабак и “благородыш”, но жалоб от него не услышат и свои восемьдесят он заработает сам.
- Эй, ты, волосатый, – окликнул его грузчик, Аристин обернулся, длинные волосы у него одного из всех парней в лагере – еще один признак аристократии, с которым он отказывался расстаться. – Да, тебе говорю. Дотаскивай это дерьмо и дуй мне за сигаретами в маркет.
Пожалели все-таки, да так, что и не возмутишься и не откажешься, поручение есть поручение. До маркета полчаса, там минут пять, потом обратно, за час парни все и без него разгрузят, а он получит так же как и они. Вообще, сигареты, тем кому нет восемнадцати, тут не продают, но в маркете около «порта» не столь щепетильные продавцы.
- Иди, ваше благородие, прогуляйтесь, – все-таки швырнул кто-то в спину смешок. – А то небось укакались, таскаючи.
- Отлезь от него, а? – как всегда, Самир вступился.
Когда Аристин вернулся, все было закончено, даже фуры отогнаны на стоянку, все ушли, его лишь ждали грузчики и Самир.
- Тебя только за смертью посылать, парень, – проворчал бригадир, забирая сигареты и отсчитывая Аристину бумажки, – да и грузчик из тебя не выйдет, силенки не те. Так что ты больше сюда не ходи, я, если тебя придавит, отвечать не хочу. Ясно?
- Ясно, – ответил Аристин, ожидавший чего-то подобного. – За меня уже давно никто не отвечает, я сам за себя. Не сдохну.
- Я тебе сказал, ты слышал.
Назад было идти трудно. Когда Аристин шел из маркета, было почему-то гораздо легче, словно он и не таскал тяжелого, а теперь ноги еле слушались, живот казался каменным. Зато были деньги. Если прибавить те тридцать, что остались, то будет сто десять. Пятьдесят – старосте, для полиции.
- Ну и не расстраивайся ты, – утешал его Самир, – ведь и вправду спину сорвешь, вообще калекой станешь, лучше никому не будет. Ты вон хоть и выше меня, а дрищ дрищом. Я ж в деревне, на молоке рос, а у вас там в городе что? Ничего. Отлежишься, пойдешь снова в город, ведь найдешь чего-то. Не может быть, чтобы уж совсем никуда не взяли.
- Никуда не берут, – говорить тоже было непросто, горло стало сухим. – Я сегодня пол-города прошел. Без регистрации никуда.
- Да дай ты руку! – Самир не дожидаясь, ухватил Аристина за локоть, почти таща на себе. – Что вы за люди такие!
- Кто мы? – переспросил Аристин.
- Аристократия. Без штанов, но гордые. Мать говорит, вы с голоду сдыхать будете, а Илиас останетесь, не попросите.
- Останемся, – подтвердил Аристин. – Мы Илиас!
- Во-во. Да не падай, уже почти дошли.
- Ар, ну ты чего? – Марта легонько потянула за руку. – Давай я кипятку согрею, попьешь? Очень болит?
- Нет. Я просто полежу, хорошо. Спасибо, – Аристин едва помотал головой. На самом деле болело так, что не вздохнуть, не охнуть. В самом буквальном смысле, где-то вверху, под ребрами, и он старался дышать неглубоко, каждое движение отдавало болью, живот же, казалось, был натянут как кожа на барабан, ног он не чувствовал вовсе. Знакомое ощущение, как и всегда после «порта», вот только грудь не болела. Ничего, два дня и все придет в норму. Он растянулся спиной на ложе, под правым боком спала Анника и Марта накрыла их всеми теплыми вещами и одеялами, что были у них.
- Не за что, горе ты наше, – Марта сама не замечала, как подцепила деревенский говорок у соседки, погладила брата по ладони, – Ар, бедненький.
