Не желание, а нежность, к этому юноше, который доверился, переступив через врожденную мораль и воспитание. Я никогда не обижу тебя, Аристин.
Этот вечер будет очень долгим. Нужно привыкнуть, к ласковому шепоту, к рукам, к осторожному поглаживанию, к поцелуям…
Можно не все сразу в этот вечер, иначе это, возможно, слишком.
Первый ответ на поцелуй. Эвер не отпуская Аристина, открыл ногой дверь, стало слишком жарко, очень жарко. Или его мальчик настолько горяч?
- Ари, – постоянно повторяя любимейшее имя, – Ари, ты позволишь?
Не спросил – «что?», просто кивнул, скользнув волосами по груди Эвера. Разрешает.
- Ой! – Эвер подхватил его одной рукой под колени, как пушинку, на руки.
Никогда не нес ничего ценнее. В комнату, возле сауны. Там тепло и стоять не придется.
- Ты не против? – Опустил свою ношу на мягкое покрывало застеленной кровати. -Тут лучше.
Он не будет спрашивать, почему лучше. Упал навзвничь, отключив сознание и память, главное – память. Не нужна сейчас.
Пока никак не отзывается, но и не сжимается, не прячется. И то счастье.
- Можно мне продолжать, Ари? – Эвер целовал ему грудь. – Тебе страшно или неудобно? Только скажи.
Тебе дают шанс, шанс выйти из этой комнаты. Выйти нерешительным, перепуганным ребенком, но с честью и непорочным. А можно остаться.
- Да, хорошо, – первые два слова, за весь этот вечер.
- Ари.
Какой у Аристина твердый живот, плоский, чуть даже впалый. Но, если вспомнить, каким он был, когда они впервые увиделись. Тогда это было душераздирающее зрелище. Сейчас – красивый ухоженный юноша.
Аристин вздрогнул, когда рука Эвера накрыла его пах.
- Ну что ты? Что не так, мой хороший?
Странное ощущение, очень странное. Неприятно? Точно – нет. Странно внизу живота.
Неужели Аристин настолько девственен и неопытен? Для его девятнадцати – это невозможно, любой парень его лет подтвердит. Реакции почти никакой, почти... Нет, есть. Усилия дают результат. Даленская гордость оживает на глазах.
Аристин не ждал от себя такого вздоха, но Эвер делал с ним что-то непонятное, своими прикосновениями, и он весь превратился в ощущения.
А, если? Эверу пришла в голову идея. Сегодня, мальчик мой, все для тебя, а уж тем более, что ты везде сладкий.
Эвер делает это, ему? Аристин дышал стонами, сгребая пальцами покрывало, боясь открыть глаза и увидеть. Все его мысли ушли вниз, в пах. Там, где в его теле сейчас билась жизнь, а потом, жизни и силы стало так много, что он не выдержал, почти потеряв сознание от нахлынувшего.
- Умница моя, храбрый мальчик, – Эвер поцеловал его в висок.
Расскажи кому, что Эвер Эрлинг делал кому-то минет, не поверят. Но для Ари – все, что тот захочет. Хоть чуть-чуть расслабился. Эти вздохи стоили чего угодно.
Какой там душ? К черту. Эвер выключил пультом сауну. Все завтра.
Аристин заснул почти сразу, Эвер втащил его и себя под одеяло, обнял, не отпуская свое счастье.
- Доброй ночи, спи, Ари.
Он уже привык к учебе так, что не мыслил, что могло быть иначе. Университет – как наркотик. Аристин составил себе невероятное расписание – такое, чтобы не пропустить ни одной лекции, ни одного занятия, но чтобы успеть посетить все интересные спецкурсы по медицине, которых было немало. На первокурсника там смотрели с недоумением, но не отказывали, записывали. Уезжал из дома в семь утра, возвращаясь иногда к одиннадцати вечера, падал спать, а утром все начиналось снова. Комната потихоньку превращалась в склад учебников и книг. Он впитывал поток информации как губка, тщательно складируя его в недрах памяти. Все, от истории медицины до химических формул, которые он заучивал наизусть. Два месяца для него пролетели почти незаметно. Первая стипендия – около пятисот. Неплохо, это больше, чем его зарплата в кафе. Если удаться уйти на повышенную, то будет около тысячи, еще лучше. Но для этого нужно много работать, очень много.
Анатомия – один из основных предметов, один из самых сложных. Это, конечно, не стало полностью откровением для Аристина, но человек, оказывается, так хитро устроен... Запомнить и записать все эти бесконечные жилы, отделы, позвонки, кости, суставы и органы, запомнить, как выглядит каждый, да и еще не на моделях, а в анатомичке.
