С Эвером все ближе и ближе именно то, о чем даже не мог помыслить раньше. Умерла мораль Далена – ничего против объятий Эвера он теперь не имеет, ничего неприятного в поцелуях и словах. Лишь на одно Аристин никак не мог решиться, деля с Эвером постель. Не каждую ночь, но часто, когда приезжал поздно, сам приходил в спальню, разговаривал, засыпая в надежных крепких объятьях под убаюкивающее умиротворение. Эвер не торопил его, понимая, что будет стоить это даленцу, но это с каждым днем было все неотвратимей и неотвратимей. Аристин понимал, что крепость он скоро сдаст. Терпение осаждающего заслуживало этого, а страх – страх должен быть побежден.
Это мурло раздражало. Тут уже был соотечественник. Аристин, выяснив его фамилию, выпросил у Эвера информацию, и узнал, что деревенщина с плоской мордой уроженца северной границы, оказывается второй сын министра культуры Свободной Республики Хокдален. Мало того, что у них, оказывается, теперь еще есть культура, так еще есть ее министр, рожу папочки этого ублюдка он уже успел увидеть, в Сети. Интересно, кем он был у себя в деревне. Против селян Аристин не имел ничего личного, но именно часть из них, соблазненная речами борцов за новый порядок, громила Дален, убивала Десятку и государя. Какая-то горстка ублюдков все сделала чужими руками, всю грязную работу, захватила власть, а селяне перессорились меж собой, в своих деревнях. В миграционном лагере не аристократы были, а такие, как тетка Викки, Самир, которым жизни не дали свои же. Один из аргументов бунтарей помнился особо: “Монархия устарела. Править должен народ, а не его богатенькие прикормленные аристократы”. Еще были мифы о яхтах и самолетах, несметных богатствах, принадлежавших семьям Десятки. Они действительно были не бедны, но не настолько богаты, как рассказывало вранье. Неужто людям так плохо жилось при Десятке и государе? Судя по новостям, сейчас явно хуже – Дален постоянно клянчит кредиты, гуманитарную помощь у богатого соседа, половина страны вкалывает на нувских стройках, но зато некоторые свинорылые теперь ездят на представительских машинах на занятия и жрут не в столовой студенческой, а в дорогом кафе. Ради этого все затевалось?
Та машина, на которой возил его Дэн, была самой обычной, ничем не примечательной в городском автопотоке, темно-красная, распространенной марки, а в кафе Аристин, хоть и мог себе позволить, но не ходил. Не хотелось на это тратить деньги. Зато он понял, зачем в сумке отделение для термоса и сэндвичей. Эрик тоже носил с собой, или иногда они брали небольшой обед в столовой. Но Аристин столовую не любил еще и по другой причине – слишком много внимания на него одного. Быть живым развлечением не хотелось. Поэтому они ели или в машине, где водитель был обязан ждать Аристина сколь угодно времени, или просто в коридоре Университета.
С даленцем не перемолвился ни словом, за все время, что учился, лишь ненавидящие друг друга взгляды. Даже это дерьмо тупое, которое даже неспособно определить, где у человека берцовая кость, знает фамилию Илиас. Знает и ненавидит. Теперь это вызывало злорадство. Если отец уничтожал таких, как этот и его папаша, то правильно и делал. Жаль, что не всех и еще горше, что погиб, защищая страну от врага, родившегося в ней. Ни от кого-то чужого, желающего зла Далену, а от своих же, разбойников и преступников, почище, чем иноземные захватчики.
Никакого сожаления. Пусть Дален теперь сожрет себя сам и подавится своим же дерьмом.
Если судьба устроила так, что Илиас принесли клятву другой стране и другому государю – так тому и быть. Они не предадут.
Аристин почти уже жил на кафедре анатомии, с фанатизмом посещая почти все ее спецкурсы и изучив изданные программы. Плевать, что это для старших курсов и половина непонятна. Это куда гораздо интереснее, чем история медицины, которую приходилось учить только потому, что надо. Еще скучнее никчемные политология с культурологией – сплошная бесполезная болтовня и поток ненужной информации, математика и физика – еще куда ни шло, но философия? Как научиться распределять свое время так, чтобы больше анатомии, химии и биологии и меньше “мусора”? Культурологию не прогулять – преподаватель отмечает присутствующих на каждой лекции и ходят слухи, что посещение это важный критерий для зачета. И с первой парты уйти, как поражение, приходится бороться со сном и записывать. Но монотонный голос убаюкивает сам собой. И кто поставил это первой парой?!
- Аристин, вы меня слушаете? Я вам не мешаю?
Он все таки задремал. Чуть смежил веки и все, поддался. Эрик пихнул его локтем.
- Извините, – действительно неловко получилось.
- Если вы это не записываете, к семинару не подготовитесь! Вы сюда спать поступили?
Хуже всего смешки с задних парт. Даже те, кто мирно дрых там, проснулись.
- А ему наверное Эрлинг дома не дает! Не высыпается! – какой-то храбрец. Вспомнить бы, чей это голос...
- Так, замолчали все! Продолжаем!
