— Тише, тише, успокойся, милая, — нежным тоном проговорил он. — Не нужно меня бояться.
Будучи прижатой к груди брата, Линали отчётливо ощущала исходящий от него запах сигарет вперемешку с приторно-сладкими духами Эмилии. Находиться в объятиях Тики было, мягко говоря, неприятно, если не омерзительно.
— Что с тобой стало? — сорвавшись на негромкий плач, спросила она. — Почему ты так изменился?
Последовала довольно продолжительная пауза.
— Прости, сестрёнка, наверное, мне не нужно было так с тобой поступать. — В его голосе слышалась, казалось бы, неподдельная искренность. — Я не слабо погорячился, так что, если сможешь, то прости…
— Но как я могу простить тебя после такого? — спросила девушка, вцепившись пальцами в рукава его белой рубашки.
Тики вдруг ослабил хватку, затем обхватил одной рукой девичью талию, а другой аккуратно приподнял сестру за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.
— Я вижу, ты всё ещё любишь меня, сестрёнка, — убирая пальцами слезинки с её щёк, заключил он. — Родственные чувства не позволяют тебе так просто отречься от меня. — Линали, соглашаясь, прикрыла заплаканные глаза. — Но знаешь, если бы я был тем, кем ты хочешь видеть меня, то перестал бы быть собой.
Аристократка с непониманием посмотрела на брата. Да, она не отрицала, что помимо ненависти, в её сердце по-прежнему теплится сестринская любовь, которая, несмотря на содеянное, не торопится исчезать. Это не поддавалось объяснению или логике. Линали так чувствовала и ничего не могла с этим поделать.
На мгновение она даже решила, что способна простить его.
— Что ты имеешь в виду, Тики?
Губы мужчины тронула ехидная улыбка, из-за которой сердце девушки болезненно сжалось.
— Ты же знаешь, сестрёнка, я беру то, что хочу, и в тот раз ты не стала исключением. — Очередная попытка Линали вырваться с треском провалилась. — Конечно, испытывать влечение к своей сестре — неправильно, но мои чувства оказались выше здравого смысла.
— Хватит издеваться надо мной! — запаниковав, воскликнула аристократка. — Немедленно отпусти, иначе я закричу!
— Не закричишь, милая, — уверенно, с недобрыми нотками в голосе, произнёс Тики. — Не забывай о нашем уговоре. Я отпущу тебя, как только украду кое-что…
С этими словами он, не церемонясь, схватил девушку за затылок и впился в губы грубым властным поцелуем. В сознании до чёртиков перепуганной Линали вдруг всплыли отчётливые образы и картины из недавнего кошмара, в частности: Аллен, смертоносные крылатые твари и мрачная комната, в которой не-она добровольно отдавалась во власть пороку с собственным же братом.
Остановить это безумие удалось только после того, как девушка, прикусив губу мужчины до крови, заставила его отстраниться, а после ещё и залепила довольно болезненную пощёчину.
— Ты чего творишь, глупая сестра?! — разъярённо выпалил Тики, прикладывая пальцы к травмированной губе.
— Могу задать тебе тот же вопрос, — прошипела Линали, при этом отошла на максимально безопасное расстояние. — Ты хоть понимаешь, каким подонком являешься?!
— Нестерпимым, как минимум.
— Да как я вообще могу любить такого брата?!
В ответ — уже знакомая циничная ухмылочка. Девушке хотелось завизжать во всё горло от обуявшей её злости. Тут обрывки кошмара вновь стали всплывать в памяти в хаотичном порядке.
— О каком… уговоре может идти речь?! — с трудом произнесла она и, схватившись руками за голову, зажмурила глаза. Виски пронзила острая режущая боль. — Т-ты же всё выложил обо мне Эмилии!
В следующий момент ощущения усилились в разы, а в ушах зазвенело. Линали осела на пол и едва сдерживалась от того, чтобы не закричать на всё поместье. Казалось, на неё разом нахлынули воспоминания из всех кошмаров, которые она когда-либо видела: бамбуковая роща, Аллен, его мёртвое тело, трёхметровый демон, снова те крылатые чудовища, Тики, чёрный кот с жуткими янтарными глазами. А в конце — сцена, не имеющая ни малейшего отношения ко снам, где седой Аллен со странным шрамом на лице, стоя в центре какого-то огромного зала, среди толпы незнакомых ей людей, бесстрастным голосом произносит:
«— Если подобное случится, пожалуйста, убейте меня…»
Эта фраза, кажущаяся вроде бы бессмысленной и одновременно приводящая в ужас, спровоцировала у девушки целую бурю эмоций, которые незамедлительно вырвались наружу в виде горького потока слёз.
— Аллен… почему… — по-прежнему держась руками за голову, прошептала она.
«— Не верь тому, что видишь, Линали…»
Девушка замерла. Наваждение испарилось так же быстро, как и появилось. Головная боль стихла, слух пришёл в норму. Остались только эмоции. Яркие, неприятные и совершенно противоречивые.
— Линали? Что с тобой?!
Девушка только сейчас обратила внимание на Тики, который, как оказалось, всё это время сидел подле неё на коленях и, изображая из себя заботливого брата, с тревожным видом придерживал её за плечи.
— Не прикасайся ко мне! — выпалила она, резко отмахнувшись от него рукой и подскочив на ноги.
— Ты меня пугаешь, милая, — поднявшись следом, сказал мужчина, не спуская с девушки подозрительного взгляда. — Что с тобой произошло?
