Глаза старухи лукаво сузились, и, приманив к себе одарина пальцем, она тихо шепнула ему на ухо:
— Запомни, темный — еда, собеседник и мужчина (в плотском смысле этого слова) всегда должны доставлять удовольствие. Иначе в них нет никакого смысла.
— А ты точно светлая? — весело усмехнулся Айт.
— Светлее не бывает, — подмигнула ему волшебница.
Ужин, как и было обещано, подали через полчаса. Пироги с грибами, а также сочные, румяные куски утки, разложенные на запеченных клубнях рабуса* и политые смородиновым соусом, источали умопомрачительный аромат, остаться равнодушным к которому не смог даже темный одарин.
Мужчина поглощал пищу жадно и быстро, а смакующая каждый кусочек Урсула бросала на него многозначительные взгляды, будто каждым из них пыталась сказать: "Ну, кто ж так ест, олух?"
Поскольку интерес к их компании хозяйка заведения потеряла сразу после заносчивого выступления Урсулы, можно было тихонько переговариваться между собой, не опасаясь быть подслушанными или вовлеченными в ненужную болтовню и расспросы.
— Уйдем отсюда на заурнице*, — заявила одэйя, заговорщически обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — И любопытных глаз не будет, и никто в провожатые набиваться не станет. Лесом пойдем. К обестине* выйдем на медвежью гать, а до поудани* уже в Тарховой пустыни будем.
Айт поднял голову и искривил губы. Так вот куда спешила одэйя. Тархова пустынь была крайней точкой в острие северного луча звездообразно расположенных по всей Тэнэйбре цитаделей белого братства. В крепости было не меньше сотни светлых магов. Именно с их помощью первая одэйя рассчитывала переправить Фиалку в Облачный Дворец.
Собиралась ли она при этом дать Айту какой-то ответ — было неясным, и другого выхода, как следовать ее плану, у Первого стража Темных Врат не оставалось.
Тихую беседу и сонную обстановку внезапно нарушил нарастающий шум, слышимый с улицы. Метнув быстрый взгляд в окно, Урсула заметила толпу народа, которая явно направлялась в таверне, а потому приказала сидящим к входу лицом рохрам и Вайолет уткнуться носом в тарелки и не поднимать глаз, пока люд не разойдется.
Двери со скрипом и грохотом отворились, и шагнувший в помещение первым высоченный пузатый дядька басовито громыхнул:
— Фризэль. Выходи.
Из дверного проема, расположенного позади лоснящегося жирным блеском деревянного прилавка, возникла хозяйка заведения, неспешно вытирающая руки о чистый кусок полотна. Исподлобья глянув на разгневанных жителей селения, которые заполнили зал ее таверны, женщина отбросила на стойку тряпку, отнюдь не приветливо выдав:
— Чего надо?
— Где твой сын, Фризэль? — хмуро поинтересовался мужчина, толпа за его спиной слаженно загудела, но он простым поднятием руки мигом утихомирил недовольный ропот.
— Так в Авердэне, в гвардии нашей госпожи, — нагло заявила хозяйка таверны. — Нешто не помнишь, Рубан? Какой же из тебя староста, коли ты такие простые вещи забывать стал?
Мужчина перекосился от злости и крепко сжал здоровенные кулачищи.
— Я спрашиваю не о старшем твоем сыне, а о младшем. Где твой подлый Хиль?
— Поосторожнее с выражениями, — воинственно скрестила руки под пышной грудью Фризэль. — Вчера пришло письмо от моего Трайса. Хиля берут в гвардию, поэтому он со своими друзьями отмечает завтрашний отъезд.
В толпе громко завыла женщина, а после обвиняюще выкрикнула:
— Вот вам и доказательства. Моя дочь сказала правду.
— А в чем дело? — чуя неладное, занервничала Фризэль.
— Твой Хиль со своими пьяными дружками сегодня поймали у леса дочку Гайлен и надругались над ней, — гневно сообщил староста.
Всплеск негодования вновь захлестнул вошедших следом за ним сельчан. Яростно потрясая кулаками, они требовали повесить насильников, а покрывшаяся пунцовыми пятнами хозяйка таверны непрестанно кусала губы, судорожно соображая, как спасти своего непутевого отпрыска.
— Где доказательства, что это вина моего сына? — оправившись от первоначального шока и испуга, Фризэль выбрала тактику нападения. — Может, девка сама под него легла, чтобы потом заставить на ней жениться? Почему никто не подумал, что эта ушлая голодранка решила таким образом охомутать самого богатого жениха на селе?
— Да как ты смеешь такое говорить? Кому нужен твой мерзкий сын? Моя дочь честная и порядочная девушка — любой подтвердит. По-твоему, она сама с собой такое сотворила?
Староста отошел в сторону, являя взгляду Фризэль и посетителей таверны, наблюдающих за происходящим, ту, что выкрикивала слова, глотая рвущее голос отчаяние.
Вайолет резко вдохнула, и слезы сами собой покатились по щекам, стоило увидеть, что женщина прижимала к своей груди совсем юную девушку в изодранном и окровавленном платье. Ее тонкие дрожащие руки покрывали ссадины и царапины, а половина некогда миленького лица отекла и посинела от побоев.
Урсула, заметив реакцию Вайолет, резко обернулась через плечо, после чего заняла прежнее положение и осторожно повела головой из стороны в сторону.
— Не вздумай, — прошептала она девушке одними губами. — Сиди и не двигайся.
