- Что следующее? – меня несло, и останавливаться я не собиралась. Злость перекрывала страх, который я испытывала перед этим человеком, хотелось ударить его, унизить, сделать так больно, как он только что сделал мне. – Давай, не стесняйся, Моргана… я же твоя вещь. А с ней можно делать все, что угодно, не спрашивая, нравиться это ей или нет. Порвать, растоптать, выкинуть, когда надоест. Ты выкинешь меня, когда наиграешься, или прикажешь казнить, как Тахар? А может, подаришь кому-нибудь? Ненужные вещи ведь иногда дарят? Знаешь, когда выкинуть жалко, а держать при себе скучно и обременительно…
- Заткнись, - внезапно прошипел оддегир, и я с изумлением заметила, что его бронзовое от загара лицо побледнело, губы сжались в одну линию, а на скулах проступили желваки.
- Что так? – обрадовалась я. – Не нравится правда, повелитель? А ты ударь меня. Я же вещь… меня можно… Или жалко портить, пока не попользовался? Так ты не стесняйся, начинай.
- Прекрати, слышишь? - Эйрис тряхнул меня за плечи, так сильно, что я прикусила зубами язык, и от боли слезы покатились из глаз. Он сжал мое лицо в руках, не давая пошевелится, а потом осторожно стал снимать губами соленые капли на моих ресницах. От этого стало еще хуже, слезы хлынули сплошным потоком, омывая мою истерзанную душу, выплескивая наружу всю боль, что накопилась у меня внутри.
- Не трогай меня, - я отталкивала его руками, но у меня ничего не получалось, зажатая в его каменные тиски, я теряла силы. А он, не переставая, целовал мое лицо, тихо повторяя:
- Успокойся, ма Доммэ, тише, - он поднялся, прижав к себе крепко-крепко, так, что вздохнуть не получалось, и понес в спальню. От вида кровати меня начало трясти. Я ударила его. Не знаю, куда. Просто царапалась и брыкалась, как сумасшедшая.
- Не трогай меня, - кричала я. – Животное. Отстань от меня. Я не хочу.
- Вайолет, - рявкнул Моргана, бросив меня на постель. Дух вылез из стены, на секунду зависнув, уставившись на рыдающую меня. – Принеси успокоительное,- хмуро бросил он, потом, окинув меня долгим взглядом, позвал другого золотомордого: – Сиэм, позови слуг. Моей жене нужна теплая ванна и чистая одежда.
Вирры появились через секунду - такое впечатление, что они все это время стояли за стенкой, подслушивая. Но меня их присутствие мало смущало, я продолжала плакать, выплескивая на высокородного супруга весь свой гнев и ярость.
- Мне не нужны ни твои слуги, ни твоя одежда, ни твои кольца и браслеты, - уцепившись рукой за безымянный палец, стала дергать кольцо, что он на меня надел. Хотела бросить ему в лицо. Ободок тускло засветился, а потом врос в мою кожу намертво, превратившись в такие же синие завитки, как те, что украшали теперь, мое запястье. Это стало последней каплей. Подняв голову, я посмотрела в глаза Эйриса и тихо отчеканила:
- Ненавижу тебя. Не-на-ви-жу.
- Все вон, - заорал Моргана, яростно надвигаясь на меня. Подойдя вплотную, уселся на кровать, схватив меня и зажав между своих ног. Мне уже было все равно, что он со мной сделает: над моей душой он уже надругался, так пусть заберет себе и тело. Закрыв глаза, я стиснула зубы, сжала кулаки, приготовившись к худшему. Но он вдруг сдавил мне щеки с двух сторон, заставляя рот открыться, а затем я почувствовала, как туда полилось что-то теплое и горькое. Поперхнувшись, мгновенно открыла глаза, столкнувшись с тревожным и мрачным взглядом Эйриса.
- Сиэм, - позвал он еще одного духа. – Принеси ей что-нибудь из одежды, - морду перекосило, вероятно, от предстоящей перспективы рыться в женском белье. – Мое принеси, - устало выдохнул Моргана, и когда дух испарился, стал стягивать с меня рубаху. Не знаю, что он в меня влил, но реакция у меня стала давать сбои. Я вяло отбивалась от него, чувствуя, что тело тяжелеет, а язык еле ворочается во рту.
- Сс-скотина,- еле выговорила я, когда осталась без одежды. – Ддавай еще и изнасилуй меня. Вещь ведь не сопротивляется…
Все поплыло перед глазами, как в тумане, и последнее, что врезалось в память - это противный зубовный скрежет Морганаа и его перекошенное лицо.
Я проснулась одна, когда солнце уже высоко поднялось над столицей оддегиров. Его красные лучи сквозь щели в шторах мягко скользили по белым плитам пола, окрашивая их нежно-розовым.
Пустая комната. Пустая постель. Моргана ушел.
