Как только судья покинул зал, а присяжные направились в свою комнату собирать вещи, Мэг протиснулась мимо остальных и еле-еле добежала до туалета. Она заперла за собой дверь, подняла крышку, и ее вырвало.
Едва перевалило за пять часов вечера, Примроуз Браун, ее помощник Криспин Сайкс и Ник Фокс снова встретились с Теренсом Гриди в комнате для допросов Королевского суда Льюиса.
По мнению всех троих, Гриди выглядел потрясенным до глубины души; казалось, он окончательно утратил боевой дух. Он сидел, склонившись над металлическим столом; у него были глаза человека, только что проигравшего битву.
– Что, черт возьми, это было? – произнес он так тихо, будто разговаривал сам с собой.
– Терри, ты сам нам скажи, – попросил Фокс. – Майкл Старр был нашим главным свидетелем. Со свидетельской трибуны он должен был поклясться на Библии, что никогда в жизни тебя не встречал и действовал в одиночку. Что, черт возьми, произошло?
Гриди с несчастным видом посмотрел на него:
– Наверное, кто-то до него добрался. Кто и почему? Это как-то связано с убийством его брата. Вот в чем дело: он думает, что это я виноват. Ладно, я ведь…
Фокс поднял руку, призывая его замолчать.
– Терри, осторожнее, следи за языком, – кивнул он на двух адвокатов.
Гриди послушался. Он понимал, что малейший намек на его причастность к тому делу подорвет авторитет адвоката и та больше не станет выступать от его имени.
Примроуз Браун, которая сидела напротив, держа перед собой блокнот, очень серьезно посмотрела на Гриди:
– Терри, боюсь, что показания Майкла Старра пробили огромную брешь в нашей защите. Улики просто убийственные, и я заметила, что присяжные им верят. За все годы работы в адвокатуре я, честно говоря, не могу припомнить свидетелей, которые бы изобличали вину подсудимого более убедительно.
– Ты главный специалист по уголовным делам – и ты отдаешь меня на растерзание на основании показаний одного говнюка, который переметнулся на другую сторону? – с яростью выпалил он.
– Ни на какое растерзание я тебя не отдаю, Терри. Я просто предлагаю пересмотреть нашу стратегию. Большую часть защиты мы построили вокруг того факта, что вы со Старром никогда не встречались, как ты нас заверил.
– Я, на хрен, убью… – Гриди замолчал на полуслове, поняв, что ничего не добьется, если будет злиться.
Он посмотрел на всех троих, и ему не понравилось то, что он увидел на их лицах.
– Давай все спокойно обдумаем, Терри, – предложил Ник Фокс. – Эта следователь из отдела по борьбе с экономическими преступлениями оказалась неглупа, да и Старр выступил убедительно. Мы сейчас в нелучшем положении.
– Серьезно, Ник? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это понять, – с горечью заметил Гриди.
– Ник прав, Терри, – после неловкой паузы сказала Браун. – Если честно, судя по тому, что мы услышали на данный момент, получить оправдательный приговор будет крайне непросто. Возможно, стоит изменить заявление.
– Изменить заявление? Признать вину?
– К сожалению, вполне вероятно, тебе грозит длительное тюремное заключение, – кивнула она, – но, возможно, мы сумеем добиться минимального срока, учитывая твою хорошую репутацию. Предлагаю начать со всех благотворительных организаций, которые ты поддерживал.
– Ни за что, – покачал головой Гриди. – Примроуз, ты не права. Что за пораженческие настроения у вас всех? Мы не отступим, не поднимем лапки кверху. Мы будем нападать!
Он поймал взгляд Фокса. Ник знал то, чего не знали ни Примроуз, ни ее помощник, да и никто другой в зале суда, кроме них с Гриди: что двое присяжных, включая старшину, у них в кармане.
– Я наблюдал за присяжными и думаю, что многие на моей стороне, – сказал Гриди. – Эта следователь по экономическим преступлениям так и не сумела доказать мою причастность ни к компаниям-однодневкам, ни к «ЛГ Классикс». Она изложила своего рода историю, вполне правдоподобную, но ее доказательства все равно косвенные. Возможно, она убедила кого-то из присяжных, но, по ее собственному признанию во время перекрестного допроса, у нее нет реальных улик. А что касается Старра, то он просто изворотливый, но не очень сообразительный ловкач, который хотел меня подставить. Что ж, ничего у него не вышло. Вызовите меня на допрос. Я знаю, как за себя постоять. Я знаю, что говорить, поверьте, присяжные будут есть у меня с руки.
Сторона защиты вечно стояла перед дилеммой – вызывать обвиняемого для допроса или нет. Если этого не сделать, то, за исключением совершенно очевидных дел, присяжные задумаются, почему подсудимый хранит молчание. Но если вызвать подсудимого, он может ляпнуть какую-нибудь глупость на перекрестном допросе, и это приведет только к тому, что они провалят дело. В любом случае тактика рискованная.
