– Но есть и хорошие новости, – произнесла она. – Подтвердилось, что вас наградят Королевской медалью за отвагу за действия при спасении тонущего заложника в ходе расследования недавнего дела о похищении под кодовым названием «Повтор».
Медаль была среди высших наград, которые мог получить полицейский. В обычной ситуации Рой пришел бы в восторг. Но сейчас он чувствовал себя так, будто ему вручили потемневшую статуэтку, которую никто не потрудился отполировать.
– Спасибо, мэм, – поблагодарил он, вовсю стараясь говорить с энтузиазмом.
– Подумала, вам будет приятно услышать, что, несмотря на заминку, мы готовы посмертно наградить вашу покойную коллегу – сержанта Беллу Мои. Я знаю, как глубоко вы ценили и уважали ее и как сильно вас потрясла ее гибель. Впрочем, как и всех нас.
– Отличная новость, мэм. Думаю, сержант Поттинг будет весьма благодарен за признание заслуг Беллы.
– Они ведь собирались пожениться?
– Да. Я был за них очень рад.
– Что ж, с удовольствием сообщаю, что принято решение вручить обе медали на церемонии в Лондоне в присутствии его королевского высочества принца Уэльского и ее королевского высочества герцогини Корнуолльской; о дате сообщат отдельно.
– Спасибо, мэм, очень приятное известие.
– Может быть, сержант Поттинг захочет принять медаль от имени сержанта Мои? У нее были близкие родственники?
– Мать. Насколько я знаю, у нее проблемы со здоровьем, но уверен, что она захочет сопровождать Нормана.
– Вы им передадите?
– Да, мэм. Спасибо.
Разговор закончился; Грейс сидел, уставившись на телефон. Злость на Пью затмила всю радость по поводу медали.
«Лживый говнюк», – подумал он.
Сперва он хотел позвонить ему и наорать, но сдержался.
Потом подумал: «Какого черта я делаю в офисе в восемь вечера? Я тут работаю, а мой начальник, выходит, полный придурок и обманщик?»
Рой оставил все как есть, выскочил из кабинета, хлопнув за собой дверью, и направился к автостоянке.
Он завел двигатель «альфы», с яростью думая лишь об одном: «Мы еще поквитаемся, Кассиан. Обещаю».
Ричард Джапп, величавый, облаченный в мантию, появился, как обычно, с ноутбуком и папками в руках и занял свое почетное место в кресле судьи. Вошли и расселись присяжные. Джапп пристально посмотрел на них, как будто подсчитывая их и проверяя, все ли на месте и всё ли в порядке. Затем он обратился к адвокату, которая сидела рядом ниже:
– Пожалуйста, приступайте.
Примроуз Браун встала:
– Вызываю первого свидетеля, обвиняемого Теренса Гриди.
Гриди на мгновение исчез со скамьи подсудимых в стеклянной кабинке, а затем появился у входа в дальнем конце зала в сопровождении охранника. Конвоир позволил ему самостоятельно пройти к свидетельской трибуне под пристальным взором зрителей. Гриди, одетый в темно-синий костюм, белую рубашку и простой галстук, с прямой, но не слишком гордой осанкой, как они репетировали с адвокатами, с почтительным видом занял место. Он выглядел скорее жертвой, чем преступником.
Гриди, который совершенно не верил в Бога, хотя регулярно посещал церковь вместе с женой, чтобы соблюсти приличия, взял Библию и поклялся на ней с истинным, страстным благоговением, обещая говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
Мэг с удивлением уставилась на него, в то же время чувствуя презрение. Глядя, как он идет к свидетельской трибуне, она поняла, каким маленьким человечком он был, причем во всех отношениях. Ростом от силы пять футов пять дюймов, худощавый, с крошечными темными глазками за стеклами очков в черепаховой оправе, с небольшими изящными руками. Жидкие прямые волосы, в основном еще темные, аккуратно подстрижены, лицо чисто выбрито, – если бы не очки, он, пожалуй, сошел бы за коммивояжера или продавца в билетной кассе. Не страшный, но и не особо симпатичный, он выглядел совершенно непримечательно, хотя выражение его лица и поведение определенно говорили: «Не поймите превратно, я не простачок».
Сейчас она увидит, правда ли это.
– Мистер Гриди, вам выдвинуты обвинения в связи с контрабандой наркотиков класса А, совершенной по предварительному сговору. Расскажите нам, как вы отреагировали, впервые услышав об этом? – спросила его Примроуз Браун.
На глазах у Мэг фигура Гриди, казалось, увеличилась в размерах, а манеры, напротив, смягчились, и он превратился в дружелюбного, отзывчивого человека. Он вежливо улыбнулся сначала своему адвокату, затем присяжным, отметив про себя симпатичную женщину в первом ряду, которая была всецело на его стороне, но упорно избегала его взгляда, и тучного бизнесмена на ряд позади нее, которого он спас от банкротства.
Гриди заговорил, обращаясь к присяжным так, словно они самые дорогие ему люди на всем белом свете. Его голос звучал искренне, а интонации выдавали обиду невинного человека, которого оклеветали.
– Я был в полном шоке, – невесело усмехнулся он. – Точнее, я решил, что они ошиблись, ведь это немыслимо, чтобы полиция подозревала в чем-то меня.
– А еще? – поторопила его Браун.
По-прежнему не сводя глаз с присяжных, он развел руками:
