Но второй составляющей и главной темой этого судебного разбирательства был вопрос, действительно ли Теренс Гриди является преступным гением, стоящим за созданием огромной наркоимперии.
Важным фактором для любого судьи было то, оставит ли принятое им решение возможность для обжалования. Но, по его мнению, в последующие дни у защиты будет полно времени, чтобы изучить новые финансовые документы. Это недостаточно веская причина, чтобы откладывать слушание, вероятно, на много месяцев. И адвокаты, если они благоразумны, не станут это оспаривать. Пока дело дошло до суда, и так минуло много месяцев, при этом подсудимый находился в предварительном заключении. Всем хотелось поскорее приступить к разбирательству.
Джапп взглянул на секретаря:
– Все равно начинаем. Но, Морин, я хочу получить письменное объяснение от старшего следователя по поводу задержки с предоставлением доказательств.
– Да, ваша честь.
– Как там аудитория?
Он имел в виду места для публики. Существовало негласное правило, по которому определялось, сколько людей придет на заседание просто так, в качестве зрителей. Лидерами «хит-парада», как он любил их называть, являлись дела о причинении смерти в результате опасного вождения, которые всегда привлекали огромные толпы, часто заполняя зал суда до отказа. Затем следовали слушания по делам об убийствах. И на третьем месте были дела о сексуальных домогательствах.
– Народу довольно много, – ответила она. – Процесс широко освещался в местных СМИ.
Джаппу не нравилось, когда все места оказывались заняты. Десятки незнакомцев пялились на него и, что куда важнее, на присяжных, а те чувствовали себя неловко. Особенно во время судебных процессов, когда бóльшая часть публики состояла из родственников и друзей обвиняемых. И сейчас, несомненно, был именно такой случай.
Он взглянул на часы:
– Ладно, пора приступать!
Как только секретарь покинула кабинет Ричарда Джаппа, в дверь постучали, и вошел судебный пристав Мэтт Краучер – тридцати лет, одетый в аккуратный серый костюм под черной мантией, с удостоверением личности на шнурке.
– Готовы, ваша честь? – спросил он. – Не забудьте парик!
Джапп благодарно улыбнулся, достал из коробки короткий седой парик и, взглянув в зеркало, поправил его. Он вышел из комнаты, последовав за приставом, и поднялся по короткой лестнице, устланной ковром, к входной двери в зал суда.
Краучер громко постучал, дважды, согласно традиции, и наконец, решительно распахнув дверь, объявил:
– Всем встать!
Пока все молча стояли, Джапп прошел мимо отгороженной зоны для допроса анонимных свидетелей, упиваясь атмосферой ожидания, обычно царившей в начале каждого крупного дела. Ему часто казалось, что это похоже на момент поднятия занавеса перед спектаклем; и действительно, по его мнению, в немалой степени судебные разбирательства обладали театральностью. Как из-за старомодных костюмов, которые носили участники, так и из-за того, что многие адвокаты втайне были несостоявшимися актерами.
Но в отличие от выдуманных трагедий вроде «Гамлета», трупы на сцене суда зачастую были очень даже настоящими. Суд был театром, где, когда опускался занавес, никто не выходил на поклон. Зрителям оставалось лишь свыкнутся с суровой реальностью сокрушительного порою приговора. В этом театре юридически невиновный – на момент судебного разбирательства – человек боролся за свою репутацию, карьеру и свободу.
За свою свободу боролся и обвиняемый, сидевший перед ним на скамье подсудимых в застекленной кабинке в сопровождении охранника. Невысокий, безобидный на вид мужчина, одетый в синий костюм, белую рубашку и темный галстук. («Без сомнения, выбор адвоката», – с улыбкой подумал Джапп.) Работая барристером и готовя клиентов к выступлению в суде, он всегда придавал особое значение одежде: те должны были выглядеть как можно более невинно. Темно-синий был самым удачным цветом для костюма. Опять же, театральный наряд.
В первом ряду, ниже Джаппа, сидел прокурор Стивен Корк в официальном парике и мантии, а за ним – его ассистент Пол Уильямс. В другой стороне зала суда расположились королевский адвокат Примроуз Браун и ее помощник Криспин Сайкс. Выдающийся королевский адвокат из той же школы барристеров, что и он сам; с Примроуз они когда-то работали в одной палате. Но их дружеские связи не сыграют никакой роли в этом процессе.
Сразу за ними сидела дама в костюме, представитель королевской прокуратуры; на большом расстоянии от нее женщина лет тридцати о чем-то горячо совещалась с высоким, седовласым, хитроумного вида мужчиной лет пятидесяти – юридическая команда подсудимого. На обеих скамьях занимались последними приготовлениями: просматривали документы или делали пометки. Защита, без сомнения, разбиралась с запоздалым финансовым отчетом.
