Как и от туалета того времени без туалетной бумаги – вместо которой на полочке у унитаза (бачок сверху, надо дернуть за цепь, звуки при этом, как у настоящего водопада, шум и грохот) лежали аккуратно порванные в прямоугольники газеты и спички еще. Спички играли роль освежителя воздуха. Спичку зажигали, она дымила и сильно пахла горелым – этот запах перекрывал все остальные «ароматы», перегоревшую, ее бросали в воду в унитазе. Я помнила, что в те годы туалетная бумага была дефицитом, за ней приходилось специально «охотиться». Когда я жила с мамой, у нас почти всегда она была, мама старалась постоянно что-то доставать, а вот Бабаня и ее соседи, судя по всему, не слишком зацикливались на комфорте.
Бедность и скудость того времени – она неоднозначная. Зависела от многих факторов – где, на какой территории, в какой местности человек жил, а также от его личных убеждений и привычек. Мама газет не признавала, она тратила время и силы на поиски бумаги, Бабане же было все равно. Ну вот так…
Но везде в квартире было чисто. Идеально чисто. Тогда почти все были помешаны на чистоте, в коммуналках обычно висел график, когда какая квартира должна убираться в местах общего пользования. Посуду мыли сразу же после использования, полы – иногда согнувшись в три погибели, руками, постели застилали сразу после того, как встали, белье обязательно кипятили. Нерях и грязнуль осуждали, поэтому все, даже самые ленивые, были вынуждены убираться.
…Я сказала Бабане, что мне бы надо купить себе недостающих вещей и одежды. Их отсутствие (на очередной вопрос «А где твой чемодан?») я объяснила Бабане тем, что не захотела тащить с собой в столицу «старье».
Она тогда рассказала мне о ближайших магазинах и где что можно купить в Москве. Рвалась меня сопровождать, но я сказала, что сама.
– Все-таки в ГУМ поеду, это далеко и надолго, наверное, – призналась я. – А завтра – в институт.
– Не рано ли – в институт? – удивилась Бабаня.
– Так мне надо свое литературное произведение на творческий конкурс подать. И то, может, опоздала я уже, – призналась я. – Ну, если не успела, что ж… буду здесь работу искать.
– Без прописки – работу? – удивилась Бабаня.
– А вдруг с общежитием получится… – растерялась я.
– Чичас строго, только по лимиту берут, да и то на завод, – сказала Бабаня. – Ну и в следующем году сама знаешь, что будет, Олимпиада. Ну, может, придумаем с тобой чего… Про матерь не спрашиваю, знаю, похоронила ты ее недавно.
Я сделала скорбное лицо, замолчала. Потом заплакала. Не специально, просто с нервами у меня сейчас было не в порядке. Бабаня обняла меня, потом заплакала сама. В сущности, ведь она не старуха еще, она почти моя ровесница? Или старше? Я не помнила, сколько Бабане сейчас лет.
– А денег-то у тебя хватит на обновки? – вдруг забеспокоилась Бабаня.
– Да. Получила по детской страховке, я ее не тратила, берегла. Ну не в Кострове же вещи покупать.
– Много денег дали?
– Тысячу рублей, как обычно, – спокойно произнесла я. И это было чистой правдой. В свое время, сорок шесть лет назад, я тоже получила тысячу рублей по детской страховке. Тогда так принято было – пока ребенок рос, родители отчисляли несколько лет небольшие суммы на его счет, потом на свое совершеннолетие ребенок получал всю сумму целиком.
Мы с Николаем специально обговаривали этот момент – как объяснить потом в прошлом окружающим, откуда у меня вдруг взялись деньги, и немало.
– На всякую ерунду деньги не спускай! – испугалась Бабаня. – И с собой много не бери – вдруг украдут!
– Я знаю, – серьезно произнесла я. – Абы что покупать не стану, только если мне подойдет и недорого.
– С тобой поехать? – спросила она опять.
– Там очереди и толкучка. Тяжело будет, – терпеливо обрисовала я ситуацию.
– Это да… – согласилась Бабаня. – А у меня вот чего, ноги и руки слабые уже. – Она показала свои руки со скрюченными суставами. – Артрит. Ревматоидный. Вторая группа, я инвалид.
– Ну вот, куда тебе по очередям стоять. Поеду. Если что, буду к вечеру.
…К метро я отправилась другой дорогой, не дворами, а улицей.
Сквер напротив, часть домов, церковь – все те же, старинные, узнаваемые, но многого еще не построили. Торгового центра не было, на его месте сквер. Я словно заново узнавала свое прошлое.
Метро. В кассе я разменяла бумажный рубль, кинула пятачок в прорезь турникета… Эти страшные дверцы, которые выскакивали из створок, не пропуская «зайцев». Эскалатор. Вагоны. Люди. Схема метро на стене вагона. Какое маленькое было метро в прошлом, не узнать! И названия некоторых станций другие. Не все, но много прежних, забытых.
Иногда мне казалось, что ничего не изменилось. Большинство людей в вагоне, да и потом на улице не выглядели странными, старомодными, смешными. Они были живыми – улыбались, хмурились, читали в метро книги, листали журналы. Большинство прохожих одеты хорошо, полно модниц и модников. Сложные прически у многих. Портфели у мужчин и сумочки у женщин.
И что-то не то, я не могла понять… Но что-то очень сильно меня беспокоило, удивляло. Что-то было другим, совсем другим. Но что?
И вдруг я поняла что.
