В то время часто встречались эти так называемые палисадники, обычно огороженные забором-штакетником. С калиткой, но всегда незапертой – внутрь мог зайти любой. В те годы многие жители самостоятельно разбивали эти палисадники, высаживали там цветы. Иногда встречались настоящие сады между домами. И эти кусочки городского пространства назывались именно палисадниками; двор при доме или сквер – это уже другое…
В палисаднике не позволялось гулять с собаками, мусорить, рвать там цветы и топтать клумбы. Неравнодушные граждане гоняли оттуда хулиганов и пьяные компании. Словом, палисадники в то время были местом тихого отдыха, особенно часто там можно было встретить мам с колясками.
Я и забыла о существовании подобных местечек в городе, для меня стало неожиданностью, когда я вдруг оказалась посреди мокрого весеннего сада (недавно шел дождь). Как раз собиралась цвести сирень, некоторые гроздья уже начали распускаться. Сыро, прохладно, чуть-чуть пахнет сиренью… И тихо.
Я так отвыкла от этой особенной, именно городской тишины… Ее уже не было в конце первой четверти двадцать первого века в Москве. Даже на пустой улочке там непременно гудел какой-нибудь трансформатор на вышке связи, не давая погрузиться в отрешенное одиночество, или вдруг мимо проезжало авто с содрогающимся на полную мощь сабвуфером.
Вот интересно, почему сейчас судьба словно сама идет ко мне в руки? И у меня получается все, ну буквально все задуманное. Даже творческий конкурс в Литинституте я прошла без всяких проблем! Или в основе моего успеха точный расчет, знание темы, знание психологии советских людей и существующих здесь правил?
Вот и нейросеть сочинила за меня рассказ, полностью соответствующий настроениям конца семидесятых!
– Алена! – услышала я.
Я оглянулась – ко мне по тропинке шел участковый Никитин. Но не в форме, а в обычной гражданской одежде – брюки, цветная рубашка в «огурцах» и с большим остроугольным воротником.
– Здравствуйте, Станислав Федорович, – поздоровалась я.
– Здравствуй, здравствуй. А я смотрю – бежит и ничего не замечает как будто. Случилось что? – Он подошел ближе, вгляделся в мое лицо. – Хотя нет, на несчастную ты не похожа. Скорее, наоборот.
– Мне только что из Литинститута позвонили, из приемной комиссии. Сказали, что я прошла творческий конкурс. Официально пока еще не объявляли результаты, но…
– Поздравляю, – серьезно произнес Никитин.
– Еще рано! – нетерпеливо, с досадой сказала я и даже топнула ногой.
– Экая ты нравная! – весело, с чувством произнес он. – Как там Яковлевна? Не пьет?
– Не замечала. Но один раз что-то такое было… Поздно вечером, уже спать все легли. Я услышала, как в той комнате что-то звякнуло, как стекло о стекло. Я сразу начала спрашивать, что там, почему не спишь… Бабаня ответила, что пить захотелось, но потом никакого звяканья, тишина. Думаю, она даже налить себе ничего не успела. А может, и правда воды из графина себе хотела налить…
– Ты молодец. Я это сразу понял, поэтому не стал лишней бюрократии затевать вокруг твоего приезда, запросы там по прежнему месту жительства слать и прочее. Так держать. О тебе хорошо отзываются.
– Кто?
– Население! – с веселой язвительностью ответил Никитин. – Очень ты непростой человек, Алена Морозова.
– Это почему?
– Потому что не похожа ты на обычную девушку. Взгляд у тебя…
– Ну, кто кого пересмотрит?! – Я сделала шаг вперед, уставилась Никитину в глаза. Делать нечего – и он, не моргая, смотрел в мои глаза.
Я в этот момент ему транслировала вот что:
«Я Алена Морозова. Мне девятнадцать лет, недавно у меня умерла мама, я отчаянно нуждаюсь в поддержке. Я простая девушка из маленького городка, приехала покорять столицу. Я умна и талантлива, и я добрая, в конце концов!»
Не знаю, что это было, но я как будто гипнотизировала Никитина, что ли? Он первым отвел взгляд, отступил назад.
– Ты победила, – печально улыбнулся он, опять показав свои железные зубы с одной стороны лица. – Сразу видно – опыт играть в «гляделки» у тебя есть. Эх, молодежь… Стар я уже для этих игр.
Я в этот момент хотела ему напомнить о фильме «Влюблен по собственному желанию», где в главных ролях Янковский и Глушенко, и там есть сцена, где в колхозном клубе играют в эти самые «гляделки» вполне себе взрослые люди, но что-то меня остановило. В каком году снят это фильм? До семьдесят девятого года или позже?
– Почему вы считаете себя старым? – осторожно спросила я.
– А разве нет? – удивился он. – Мне под сороковник уже. Дочке пятнадцать! Еще немного, глядишь, и дедушкой стану.
– А где дочка? – заинтересовалась я. Участковый Никитин ответил сдержанно, почти официально:
– Дочка с мамой своей живет. С моей женой. – Он помолчал и добавил вдруг с отстраненной печалью, словно не со мной сейчас говорил, а с самим собой, что ли: – Мы не в разводе, но уже давно не вместе.
