Я замолчала, задумалась. А и вправду, кто я сейчас? Девственница или нет? Этот факт моей физиологии изменился? Я стала окончательно новой и другой, или некоторые характеристики моего тела не поменялись при переброске в прошлое? Как отреагирует Стас Никитин, если при нашей близости я окажусь вовсе не девушкой, а женщиной?
– Меня не волнует твоя прошлая жизнь, – с улыбкой произнес Никитин и старомодным жестом поцеловал мою руку. – Как бы ты ни жила раньше, кого бы ни любила когда-то, куда бы ни зашла в пределах той своей любви, меня это не волнует. Вообще. Ты взрослая давно, тебе девятнадцать лет, ты не обязана отчитываться, тем более передо мной. Я принимаю тебя полностью такой, какая ты есть сейчас. Я тебя люблю и хочу стать твоим мужем. И буду счастлив, когда это наконец случится.
– Стас…
– Как я люблю, когда ты называешь меня по имени! – засмеялся он. – Я старый дурак, я совсем тебя недостоин, я не понимаю вообще, за что ты меня любишь. Но ты меня тоже любишь, и я рад до безумия.
– Я тебя люблю, – закивала я, улыбаясь.
Он обнял меня опять со странным звуком, то ли плача, то ли смеясь.
– Я хочу, – глядя ему в глаза, честно сказала я.
– Да я вижу, что ты тоже хочешь, но мы не должны терять голову, пусть все произойдет по закону и по правилам. Ну хотя бы просто потому, чтобы ты понимала, что идешь на это осознанно, а не потому, что в тебе молодая кровь сейчас бурлит, – поцеловав меня в лоб, серьезно сказал Никитин. – Я не просто собираюсь спасти тебя от всех опасностей, что есть в мире, но и спасти тебя от себя самой. Ты понимаешь?
– Да. Скоро? – спросила я.
– Скоро. – Никитин меня прекрасно понял, о чем я сейчас. – Заявление о разводе мы с женой подали. Делить нам с ней нечего, никаких обид, дочь взрослая и уже все понимает. Разведут нас быстро, мы с женой скрывать на разводе не станем, что давно чужие и думаем о повторных браках. А как нас с ней разведут, мы с тобой сразу же пойдем подавать заявление в ЗАГС. Думаю, в конце осени или в начале зимы мы сможем сыграть свадьбу. И вот тогда… – По его лицу опять словно судорога пробежала.
– Это хорошо, что ждать не так уж и долго, – задумчиво согласилась я. И все-таки что-то продолжало меня тревожить. – Скажи, Стас, а ты никак не пострадаешь из-за развода с женой?
– С чего бы? – пожал он плечами. – Сейчас многие разводятся, никто особо не смотрит на такое. Я не партиец, для меня развод не принципиален. И жена моя нормальная, не побежит на меня в местком жаловаться, не потребует от общественности вернуть меня в семью.
– Понятно. – Я замолчала, задумалась. Свой резон в словах Никитина был. Ну да, такое время, такие люди. Сейчас не конец первой четверти двадцать первого века, когда всем и на все уже плевать. – Стас…
– Что, девочка моя? – ласково спросил он.
– А мы можем куда-нибудь уехать?
– Куда, например?
– К морю. Я всегда мечтала жить у моря! Чтобы солнце и море… чтобы тепло всегда! Зимой здесь такая тоска, в наших краях…
– Я подумаю над этим, – серьезно сказал Никитин. – Возможно, удастся организовать перевод в Сочи, например.
– Это было бы прекрасно! – воскликнула я.
– Но что с твоей учебой? – встревожился он.
– Тоже можно что-то придумать, – отмахнулась я. – Учиться на заочном. И вообще, можно не учиться, просто жить. Растить детей и… и потом еще куда-то можно поехать. Пожить лет десять в Сочи, а потом махнуть в Беларусь.
– Куда? – с недоумением переспросил Никитин.
– В Белоруссию то есть! Это очень спокойная страна, ой, республика, конечно… Нет, я понимаю, что не надо путать туризм с эмиграцией, везде есть свои подводные камни, но…
– Какая эмиграция, ты что! – улыбнулся Никитин. – Ну не верю, что ты не знаешь таких элементарных вещей. Это ведь шутка, да?
– Конечно, шутка!
Почему я вдруг заговорила о Беларуси? Наверное, все из-за этих мыслей о девяностых годах. Там, в той стране, насколько я знала, не творилось того криминального беспредела, который я помнила по своей молодости здесь. Бандитов и всякие ОПГ в той стране просто уничтожили в те годы физически, жестко. А отсутствие криминала для меня как для простого обывателя было главным критерием выбора места жительства. Пусть бедно, пусть скромно – но только не бандиты вокруг.
– Ну не знаю… – засомневался Никитин. – А впрочем, я тебя полностью поддерживаю. Страна наша большая, интересно по ней поездить. Но ты не должна отказываться от учебы, – серьезно произнес Никитин. – Ты сейчас готова бросить все от избытка чувств, но потом ты можешь серьезно пожалеть о несделанном. О несбывшемся! И тогда ты разлюбишь меня, я для тебя превращусь в старика, который тебе жизнь заел. Ты ж меня возненавидишь тогда! Я, милая, прекрасно знаю жизнь и людей, и то, что иногда сгоряча можно наобещать всякого, а потом горько сожалеть о сделанном. Или несделанном, тут без разницы.
– Наверное, ты прав, – вздохнула я.
