– Мы будем с тобой счастливы. И мы ничего не потеряем, мы только найдем и приобретем… – с нежностью глядя на меня, произнес Никитин. – И я никому не дам тебя в обиду. Сейчас я отвезу тебя домой, к Яковлевне. Не говори ей пока ничего о нас, слишком рано. И, пожалуйста, постарайся вести себя осторожно в дальнейшем. Если что – звони мне, поняла? Там, дома, у телефона – первый сверху номер на стене записан – это мой, рабочий, ниже – мой домашний. Ты поняла?
…потом, позже, уже дома, лежа в своей постели, слушая лиричный, в минорной тональности храп Бабани из соседней комнаты, я думала о том, почему так быстро согласилась на предложение Никитина. Ну, во-первых, этот человек мне очень нравился. И да, я его любила. Во-вторых, я оказалась в шаге от того, о чем мечтала все последние годы в будущем, оказавшись в ситуации «дожития». Я очень, очень горевала о том, что жизнь моя сложилась именно так, как сложилась.
Я сильно жалела о том, что не попыталась еще раз родить – для себя, после того как моя первая беременность закончилась столь печально… Ну да, были тяжелые девяностые, тогда мало кто отваживался на такой шаг, недаром то время считается демографической ямой.
С другой стороны: а вдруг и сейчас у меня ничего не получится с ребенком? И вообще, мало ли как эта переброска во времени повлияла на мой организм? С виду я молодая и красивая, но что там у меня внутри, именно с репродуктивными функциями… Неизвестно.
Но это хорошо, что у меня еще столько времени до того момента, как мы с Никитиным сможем пожениться. Итак, что мне надо сделать.
Поступить в Литературный институт. В том, что это у меня получится, я особо не сомневалась. Я знала ответы на все экзаменационные вопросы по всем предметам. Все, что надо было прочитать по литературе, я прочитала и даже перечитала несколько раз. Текст свободного сочинения (один из экзаменов) я знала наизусть, каждую букву и каждую запятую. Поступление именно в этот вуз избавит меня от обязанности работать потом. Нет, я не против работы, я как раз за труд, но человеку, проработавшему всю жизнь и вышедшему на пенсию, достаточно сложно вновь погружаться во все эти производственные подвиги. Я устала, я устала, я – устала! Пенсию совсем не зря придумали. Да и на учебу у меня уже особо не было сил, но учиться именно в этом вузе мне тоже будет несложно, я примерно представляю, как все это будет происходить, проштудировала в свое время воспоминания и мемуары тех, кто прошел обучение там. Это очень непростой вуз, он вообще не для всех, но именно для меня сейчас это идеальный вариант.
Если нам с Никитиным удастся переехать в Сочи – переведусь на заочное, что-то всегда можно придумать. Где и как потом работать, после вуза? Нейросеть поможет, напишет за меня, что надо, две или три книги, созвучные всем требованиям этого времени, меня опубликуют, и я смогу стать членом Союза писателей со всеми льготами и возможностями, с записями в трудовой книжке, чтобы меня не считали тунеядкой.
Это ведь достаточно просто – выполнить некий алгоритм по встраиванию в систему, чтобы не возникало никаких проблем… Тот же Виктор Цой сочинял песни и работал при этом кочегаром! Я не понимаю, отчего другие деятели искусств, ставшие впоследствии диссидентами, не хотели соблюдать этот момент с официальной работой… К чему страдать, терпеть преследования и уголовную ответственность, если можно ее избежать? Помнится, в романе Вайнеров «Лекарство против страха» один из героев пошел работать в натурщики при художественном училище, позировал часа по два несколько раз в неделю… Да, непрестижно, но зато уже не тунеядец.
Я не собираюсь прогибать этот мир под себя. Я уважаю и принимаю его законы, какими бы они ни были.
Маме буду посылать деньги время от времени. Она сможет пережить тяжкие девяностые, не надрываясь на нескольких работах и не голодая порой.
Лену-прошлую окончательно разведу с противной Нинкой. Еще Лену-прошлую, то есть себя, жестко заставлю не думать об Артуре Дельмасе. Пусть думает о Николае, а в свободное время – об учебе. Да-да, Лена-прошлая не должна дурака валять после школы, а пусть тоже поступает в какой-нибудь вуз, в какой именно – я ей придумаю прямо в ближайшее время. И такой придумаю, чтобы она смогла выжить в девяностые и маме бы помогала, а не сидела на ее шее. Ну и соответствовала бы семейству Дельмасов.
Деньги… Чтобы их достать, придется «распотрошить» еще несколько тайников, что зашифрованы в записках Николая для меня. Но то уже «сложные» тайники, я сама не справлюсь, это не бутылку с десятикопеечными монетками выкапывать под «большим дабл-вэ».
Поэтому мне надо как-то скооперироваться с Артуром в поисках сокровищ. Часть денег, наверное, придется отдать ему, ну и что, я не жадная.
Если мы куда-то уедем с Никитиным потом, то Бабаню возьмем с собой, это хорошо. Можем и мать Никитина взять, я не против, в те времена жили большими семьями, никакой атомизации, которая появилась в двадцать первом веке.
