– Да за такие деньги он на ком угодно бы смотрелся, – буркнул было юноша. Но, заметив её приподнятую бровь, тут же исправился: – Ты замечательно выглядишь.
– Надеюсь, достаточно замечательно для того, чтобы очаровать наших радушных хозяев настолько, что они согласятся отдать нам свою семейную реликвию без всех этих вопросов: «зачем», «почему она», «да кто вы такие» и «как вы смеете»?
– Боюсь, что не настолько. Даже не представляю, как можно просить о таком, – с сомнением заметил Искрен.
– Для начала всё же надо посмотреть на их диадему, – уже выходя из комнаты, продолжила Лаэрта. – Возможно, мы ошиблись и звезда была только у вашей семьи.
Если Искрен и хотел что-то добавить к этому, то не успел, так как навстречу им шёл слуга, вызвавшийся проводить их в зал для ужина.
Когда они вошли в зал, Мороз Русак и его жена Горана уже были там, а с ними и их молодая дочь – Белава. Горана была статной женщиной, которой едва исполнилось пятьдесят лет, но, несмотря на более чем двадцатилетнюю разницу в возрасте между ней и Морозом, при одном взгляде на них было понятно, что они созданы друг для друга. Едва взглянув на них, Лаэрта вдруг поняла, почему они не покидают Падер, – им было достаточно друг друга для счастья.
Горана была очень красива, она была одной из тех женщин, раз посмотрев на которых, невольно останавливаешь взгляд и, удивленно разглядывая, завистливо вздыхаешь, ибо такая естественная и подкупающая красота дана далеко не всем. Черноволосая, кареглазая, обескураживающе прекрасная, она при этом так тепло и приветливо улыбалась, что складывалось ощущение, что она ждала именно их долгие годы. Лаэрте показалось смутно знакомым её лицо, но, понимая, что нигде не могла с ней встретиться, она тут же отмахнулась от этой мысли.
Когда гости подошли к хозяевам поближе, Мороз представил им свою жену:
– Прошу познакомиться с моей драгоценной супругой Гораной.
Они раскланялись друг другу, при этом каждый делал это настолько тепло и радостно, насколько мог, давая понять, что дальнейшее общение должно всем сторонам доставить лишь удовольствие.
А Мороз меж тем поспешил представить и свою дочь:
– И прошу любить и жаловать мою дражайшую дочь – Белаву.
– Очень рада знакомству. – Улыбнулась девушка, приседая в реверансе.
Глядя на миниатюрную черноволосую девушку, на миловидном, возможно, излишне бледном лице которой завораживающе ярко светились нежно-голубые доверчивые глаза, делавшие её похожей на молодого оленёнка, невозможно было не улыбнуться в ответ. Впрочем, гостей больше впечатлила даже не внешность девушки, а то, что на голове её была диадема, которая представляла собой широкий обруч, украшенный двумя нитями голубого жемчуга и одним рядом прозрачных драгоценных камней между ними.
– Я тоже невероятно рада нашему знакомству! – с неожиданно бурной реакцией воскликнула Лаэрта и крепко обняла Белаву.
Та, если и удивилась подобному излишне радостному приветствию от незнакомой девушки, виду не подала, не менее радостно приняв объятия. Повисла небольшая неловкая пауза, которую на правах хозяина нарушил Мороз:
– Прошу к столу.
За ужином они продолжили неспешную беседу. И Мороз первым делом поинтересовался:
– У нас редко бывают гости, что и неудивительно, добраться до Падера – почти авантюра. А потому позвольте спросить: какими судьбами вас занесло так далеко и как вы решились на столь непростое путешествие?
Искрен охотно ответил, глядя исключительно честными глазами:
– Мой отец просил узнать, не сочтёте ли вы возможным присутствовать на коронации Говена Ломыги?
– Сожалею, но это исключено, мы не намерены покидать замок, и тем более Падер, – быстро переглянувшись с женой, благодушно заметил Мороз на это. И счёл нужным объяснить: – Я, знаете ли, уже не в том возрасте, чтобы совершать такие длительные путешествия.
– К тому же мы не очень не любим все эти мероприятия, – поддержала его Горана.
– Но если вы передадите Говену наши искренние поздравления, мы будем весьма признательны, – миролюбиво добавил Мороз. – Помню, он был ещё нескладным подростком, когда они с отцом приезжали сюда во время передачи короны Урма, а сейчас, значит, ему уже 25. Как быстро растут чужие дети.
Глаза хозяина замка подёрнулись дымкой воспоминаний, и хоть он и утверждал, что ему не по душе разного рода мероприятия, принимать гостей у себя он, по-видимому, очень любил.
– Чудесное у вас украшение, – обратилась Лаэрта к Белаве, кивая на диадему.
– О, благодарю. Это наша семейная реликвия. – Зарумянилась от комплимента та. – А мне очень нравится ваш браслет, он словно живой!
– Спасибо, это Искрен так меня балует. – Небрежно махнула рукой Лаэрта, не обращая никакого внимания на едва не подавившегося от этих слов юношу.
– Неужели же вы предприняли столь длительное и, прямо скажем, непростое путешествие лишь для того, чтобы передать нам приглашение? – в свою очередь весьма оправданно удивилась Горана.
Гости переглянулись, и Искрен заметил:
