– На самом деле мы просто любим путешествовать, а тут представился такой повод побывать у вас. К тому же путешествие доставило нам массу удовольствия, переходу через горы, как оказалось, сопутствуют ошеломляющей красоты виды.
– Мы такие, какими стали… – благодушно начал Мороз.
– По дорогам пройдя и далям, – закончила за него Лаэрта всплывшее в памяти стихотворение.
– Вы знаете эту песнь?! – несказанно удивился хозяин замка.
– Да, конечно. – Улыбнулась девушка в ответ, копаясь в надежно упрятанных воспоминаниях о библиотеке Озара, и, найдя наконец нужную книгу, продолжила: – Мой отец был большим поклонником и привил мне любовь к стихам Выма.
– Ни за что не поверю, что современная молодежь знает Выма, – продолжал удивляться Мороз. – Вы же знаете, что он был моим прапрадедом?
– Нет, этого я не знала, – в свою очередь изумилась Лаэрта. – Что же касается вашего недоверия, могу вас заверить: я знаю много стихов Выма и очень уважаю его талант.
– Не поверю, пока не услышу! – радостно воскликнул он и предложил: – Раз так, не окажете мне честь продекламировать что-нибудь?
– Дорогой, – мягко вмешалась его супруга с улыбкой, – не стоит утруждать гостей.
– Да нет, что вы, я с удовольствием. – Расплылась в ответной улыбке девушка, благодушное настроение хозяев ей нравилось. – Более того, чтоб полностью развеять ваше недоверие, я прошу вас самого выбрать, что вы хотите услышать.
Русак задумался ненадолго, а затем, слегка прищурившись и едва скрывая усмешку, попросил:
– Что ж, раз вы позволяете мне выбрать, замечу, что меня безмерно осчастливит декламация «Оды конца».
Лаэрта улыбнулась и кивнула, давая ему понять, что прекрасно осознаёт причину его выбора – он остановился на одном из самых длинных и неоднозначных творений Выма. Мороз, как ей показалось, даже немного смутился от этого. Между тем девушке повезло – эта ода была в книге из библиотеки Озара, кою она волей своего неосторожного желания знала наизусть, так что, прикрыв глаза и воскресив в памяти страницу книги, она прочла:
Мы встречаемся и расходимся,
Забываем, влюбляемся, ссоримся…
В своём будущем так уверены,
Между тем разрастается дерево,
из которого будут впоследствии
доски спилены к нашим гробам.
Мы живём, печали не ведая.
Время вроде идёт так медленно…
Мы счастливы в своём неверии,
Что уж выросли те два дерева,
из которых потом сколочены
будут к нашей могиле мостки.
Мир раскрашен яркими красками.
Друг пред другом сверкаем масками…
Неизменно становимся преданны
Другу, мысли, идее… кем-то…
Но уже было спилено дерево,
что пойдёт на наши гробы.
Обещанья, что мир будет долгим,
Все забыты… Осталась молитва,
Да пожарища, да ристалища…
Всё растоптано злонамеренно.
Понапрасну срублено дерево:
Нас хоронят в холщовых мешках.
Всё семейство Русаков восторженно зааплодировало, когда она закончила. А Мороз, смахнув слезу, растроганно проговорил:
– Просто мёд для моих ушей, вы не поверите, насколько я рад, даже не побоюсь этого слова, счастлив, что его дело не забыто! Вы так меня порадовали, что я готов исполнить любое ваше желание.
– Ну что вы, не стоит, мне приятно доставить вам удовольствие, – отмахнулась Лаэрта, игнорируя красноречивый взгляд Искрена. Что бы он ни думал, но чтение какого угодно стиха не перевесит ценность фамильной диадемы.
– Я настаиваю!
Лаэрта задумчиво обвела взглядом комнату и словно случайно остановила взгляд на Белаве.
– Если вы так настаиваете: я совершенно очарована этой диадемой, и если бы вы позволили мне надеть её за завтрашним ужином, я была бы вполне счастлива.
– Это совершенно не сложно устроить, – вмешалась Горана. – Я уверена, Белава и так не откажет вам в такой маленькой просьбе, правда, родная? – обратилась она к дочери.
– Безусловно. – Расплылась в улыбке та в ответ.
– Оставлю желание за вами, подумайте как следует, – серьезно заметил Мороз и сменил тему: – А что нового на большой земле?
Остаток ужина они провели в приятной дружеской атмосфере. Хозяева, помня о том, что гости проделали долгий путь, не стали увлекать их длинными беседами и рано закончили ужин, с тем чтобы они как следует отдохнули.
Завтрак гостям подали в небольшую гостиную, что располагалась между их смежными комнатами. Искрен и Лаэрта, позавтракав в одиночестве, позже присоединились к Горане и Белаве, что пригласили их на небольшую экскурсию в Падер. Город был невелик, что и не удивительно: земли Русаков ограничивались лишь небольшой высокогорной долиной, в центре которой и стоял Падер. Однако казалось, что на каждую жилую постройку города приходится сразу по несколько мастерских и ювелирных лавок. Белава охотно рассказала гостям, что Падер издавна славится своими мастерами, которые с радостью передают свои знания всем, кто отважится приехать в эту почти затерянную в горах долину.
