Уже издалека она увидела, что на девушке нет ничего похоже на кулон, но завести знакомство всё же стоило.
Руда Урма, что вполне соответствовало её имени, обладала копной густых ярко-рыжих волос, что пылали словно лесной пожар. На её бронзовом загорелом лице яркими искрами сверкали светло-коричневые, почти золотые глаза и алые губы. Она вся была подвижная, жизнерадостная и энергичная, как пламя костра. Её брат – Лесьяр, – напротив, был спокоен, уравновешен, даже несколько нетороплив. В его тёмно-каштановых волосах лишь при ярком свете солнца можно было увидеть намёк на тот же костёр, что бушевал в волосах его сестры, а тёмные, почти чёрные глаза не выдавали ничего из того, что он хотел скрыть.
Лана, подойдя к брату и сестре Урма, представила свою подругу:
– Лесьяр, Руда, позвольте вас представить. Это Лаэрта.
– Рада познакомиться, – первой откликнулась Руда, приседая в реверансе.
– Это честь для меня, – приседая в ответном реверансе, ответила девушка и, переведя взгляд на Лесьяра, замолчала.
Лесьяр стоял, несколько напряженно и излишне пристально вглядываясь в девушку, отчего та на секунду нахмурилась, но уже через мгновение он дружелюбно улыбнулся и с вопросом в глазах заметил:
– Очень рад нашему знакомству.
Лаэрта ничего не ответила, возвращая ему пристальный взгляд, – его лицо было ей знакомо, он был несколько похож на Радима, но дело было не в этом, она знала его, но так сразу не смогла вспомнить откуда.
– Мы собирались прогуляться в саду, не составите нам компанию? – нарушила излишне длинную паузу, что уже начинала становиться неловкой, Лана.
– Да, с удовольствием, мы как раз планировали туда пойти, – согласилась Руда, не понимая причин такого поведения своего брата.
Лаэрта, слегка тряхнув головой, взяла под руку Лану и направилась в сад, следуя за шедшими немногим впереди Урма. Лесьяр и Руда о чем-то чуть слышно переговаривались, и Лаэрта узнавала каждый его наклон головы, каждое движение губ, а когда он нервно поправил волосы рукой, неожиданно вспомнила, откуда она его знает, и, не сдержавшись, воскликнула:
– О!
– Что-то не так? – Все трое остановились вслед за ней.
– Простите, я вспомнила, что должна была встретиться со своим отцом. Извините, я покину вас, – почти сразу нашлась Лаэрта и, не дав им времени на возражения, быстро ретировалась, не смея взглянуть на Лесьяра.
Конечно, ей не надо было говорить с Озаром, но ей нужно было немного времени, для того чтобы разобраться. Она не знала Лесьяра, но его знала Мерцана, и он её узнал. Воспоминания Мерцаны вернулись к Лаэрте разом, и казалось, что она помнит и знает всё о ней, но сейчас, встретившись с Лесьяром, она поняла, что это не так. Лаэрта полагала, что Мерцана, влюбившись и не найдя взаимности, потеряла веру в мир и хотела всё забыть. Но сейчас, увидев Лесьяра, она вспомнила, как они с Мерцаной были счастливы, она помнила, как они познакомились, помнила, как они смеялись вместе, помнила, как простая симпатия переросла в нечто большее, помнила, что им было хорошо. Чего она вспомнить не могла, так это того, что заставило Мерцану пожелать забыть о нём и их истории. Скрываясь от собственного прошлого в образе Говена Ломыги, Лаэрта как-то не подумала, что ей надо избегать ещё и прошлого Мерцаны. С другой стороны, и Лесьяр сделал вид, что они не знакомы. Что же произошло между ними?
Так ничего умного и не придумав, Лаэрта, решив, что неожиданных встреч для одного вечера более чем достаточно, отправилась в комнату к Искрену, в надежде что хоть ему удалось что-нибудь узнать.
Искрен появился лишь спустя несколько часов, которые Лаэрта провела за безуспешными попытками вспомнить, что произошло между Мерцаной и Лесьяром. Юный маг, в отличие от неё, пришёл с хорошими новостями. Он узнал, что браслет по крайней мере во время коронации будет на Людмиле – дочери Годимира Ломыги. Кроме того, Лана с Урмами всё же нашла его, и он отметил, что кулона у них не было, но это Лаэрта уже знала. Они ещё немного поболтали, но Лаэрта так и не решилась рассказать, что знала Лесьяра раньше. Было уже довольно поздно, когда девушка отправилась к себе, так что Белава и Рада уже спали, и в очередной раз Лаэрте удалось избежать общения с сестрой Мерцаны.
День перед коронацией обещал быть насыщенным: в полдень намечался небольшой турнир, а к вечеру ярмарка, организовавшаяся, казалось, сама собой, обещала перерасти в традиционный карнавал.
