Так мирно, мудро и прогрессивно в художественном отношении протекала жизнь Наследника Цесаревича и Государыни Цесаревны, любезность и милостивое внимание которых ко мне было вдруг прервано тяжкою болезнью, постигшею меня. Вот как это было. По обыкновению, я явился в Аничков дворец в 11 часов утра и пристально следил за работой Великой Княгини, как вдруг глаза мои помрачились, все пошло кругом и я сделался бледен. Ее Высочество сейчас же позвонила, приказав подать холодной воды и полотенце. Я положил себе его на голову, думая, что это дурнота случайная. Вскоре вошел Великий Князь и дал мне совет скорее отправиться к доктору Гиршу, не дожидаясь завтрака. Шатаясь, я добрался до квартиры Густава Ивановича, который, осмотрев меня, отвез домой, и тут же я признал в себе нервный мозговой удар с разрывом и излиянием. Четыре с половиной месяца я был между жизнью и смертью; каждый день ко мне являлся ездовой, чтобы узнать о моем здоровье. Наконец, в апреле я мог с трудом выходить, а потому, поспешив откланяться моим благодетелям, я с грустью покинул родину и поехал в Рим. Так закончилась, к великому моему сожалению, моя профессиональная обязанность при Государыне Цесаревне. Здесь я не могу умолчать, хотя это и не входит вовсе в область моих художественных заметок, об одном эпизоде за этот период моих сношений с Их Высочествами, – эпизод, в котором проявилась всегда присущая Им высокосердечная доброта. Однажды пришел я к Государыне Цесаревне под влиянием грустного события, которое не мог переломить в себе, что скоро было замечено Ее Высочеством. «Вы сегодня не Алексей Петрович, которого я всегда привыкла видеть», – сказала мне с участием Великая Княгиня. «Извините меня, Ваше Высочество, я, точно, расстроен печальным событием, случившимся сегодня подо мною в академическом подвале с одним из бедняков, служителем. Сестра его жены, вдова, живущая поденною работою и имеющая 2 малолетних детей, внезапно умерла, оставив своих сирот человеку, обремененному своею семьей и не имеющему никаких средств к их содержанию. Конечно, я пришел на помощь, чтобы предать покойницу земле, но теперь надо заботиться о бедных детях. Есть у меня душевный русский человек и благотворительный купец В.Ф. Громов, постараюсь призвать его к этому христианскому делу».
Выслушав меня внимательно, Ее Высочество не промолвила ни слова и продолжала работать. Такое затишье со стороны Великой Княгини я счел неблагоприятным и стал себя упрекать мысленно, что сделал une boullete и поступил бестактно. Но вот шумно и радостно вошел в мастерскую Наследник Цесаревич. Не дав Его Высочеству сказать ничего, кроме обычных приветствий, Государыня Цесаревна обратилась к Августейшему Супругу со следующими словами: «Наш Алексей Петрович сегодня очень грустен; надо его порадовать, а потому дай слово, что исполнишь со мною совместно доброе дело». – «Да в чем тут суть?» – спросил Великий Князь. «Это узнаешь сейчас, только скажи свое – “да”». – «С удовольствием, но что это за таинственность?» – «Теперь передайте ваш рассказ мужу», – сказала, улыбаясь, Цесаревна. Я повторил снова мою подвальную историю. Цесаревич, видимо, ею интересовался, и когда я кончил, то Великая Княгиня сказала: «Ну, теперь ступайте к Федору Адольфовичу Оому (секретарь Ее Высочества) и скажите, что я беру младшую девочку». – «А от меня скажите Василию Васильевичу Зиновьеву (гофмаршалу), что я беру старшую». И все весело пошли к завтраку.
Пишу эти подробности, чтобы показать, как душевно и сердечно было высокое внимание Их Высочеств ко мне, что оно не ограничивалось только добрым словом, но и делом. Каково же было мое удивление и радость, когда, просиживая тихо и скорбно на Via de Baboino в Риме, я вдруг был удивлен вошедшим ко мне господином, от имени Его Величества Короля Датского, по желанию Цесаревича и Цесаревны, пришедшего осведомиться о моем здоровье. Растерявшись, в нервном состоянии, я заплакал от радости. Внимательный адъютант Короля при этом передал мне полное сочувствие Его Величества, которому я и не замедлил впоследствии представиться и встретил тоже милостивое внимание, каким я пользовался, проживая при Датском Дворце в свите Их Высочеств.
