В оба свои посещения гор. Парижа Наследник Цесаревич также познакомился и с французскими художниками. Будучи учеником знаменитого Изаббе, которому в эту пору было 80 лет, я просил Его Высочество сделать честь посетить маститого художника и тем его осчастливить. Надо было видеть непритворную радость почтенного человека, когда вошел к нему Великий Князь. «Отец мой, – сказал Изаббе, – имел счастье писать портреты Императоров Александра I и Николая I; он обожал Россию, и я счастлив видеть внука Их, который меня осчастливил. Я счастлив также, что Вас сопровождает мой ученик, который Вам напомнил о своем учителе». – «Я знаю вас давно, г. Изаббе, знаю, по работам, и вашего отца, миниатюры которого всегда предо Мною в петергофской Моей даче – Александрии, а в Петербурге Мой кабинет украшают две ваших картины; Я любуюсь ими постоянно».
Кроме Изаббе, Его Высочество посетил мастерские скульптора Поля Дюбуа, Бонна, Ж. Поля, Лорьиса, Бугеро, Жерома, Детайля и Деневилля. Вместе с Государыней Цесаревной Он посетил Лелуара и знаменитого Мейсонье. Кто знал этого гениального художника, тот знал и его гордость и напыщенность; но при приеме Их Высочеств любезность Мейсонье была изумительна. Беседуя с Великим Князем о формах первой империи, великий мастер вынул из портфеля рисунок известного художника Жерико, где с глубоким знанием был исполнен костюм и белый конь «Бьюти» Императора Александра I; он сказал: «С этого материала я написал картину из жизни Императора в Елисейском дворце с окружавшею Его свитою». Добросовестность изысканий при создании картин поразила Их Высочества, когда мастер показал Им свои работы мускулатуры лошадей, вылепленных из воска, и сотни вырезок конных солдат; он накладывал их одна на другую для получения правильной постановки лошадиных ног, когда приходилось изображать полк кавалеристов в развернутой линии. Пишу эти подробности, чтобы показать исполненное глубокого уважения, граничащее с благоговением внимание художника к Августейшим Посетителям, так как простые смертные никогда не видели от него таких откровений о своем труде да и проводов до экипажа, стоявшего у ворот его отеля. Посещая мастерскую баталиста Деневилля, Его Высочество заказал ему картину: «Чердак осажденного дома во французской деревне», которую я постоянно видел в Гатчинском Его Величества дворце. От всех вышеупомянутых художников Великий Князь приобрел картины, составляющие Его дворцовую галерею. Посещая со мною почтенного пейзажиста Добильи, Великий Князь очень восхищался его этюдами. Готовых картин не было, а потому Цесаревич заказал ему пейзаж при истоках реки Сены. В это же время была приобретена картина «Константинополь» известного Зиема, у продавца Дюран-Рюэля и, кроме того, «Лошадиная бойня» – Бонвена (Bonvin). Глядя на выбор этих двух картин, я душевно радовался самобытному вкусу Великого Князя, так как «Бойня» может быть оценена только просвещенным любителем и знатоком. При посещении торговцев Жерома, Пети, Дюран-Рюэля, Арнольда, Триппа и Гупиля были приобретены картины Геннера, Шаплена и Жерома. Зайдя в магазин известного бронзовщика Барбедиена, Его Высочество выбрал много прекрасных, художественных работ французских мастеров и осмотрел художественную коллекцию хозяина дома. Музеи Лувр, Люксембург, Клюни, Garde Meuble, Гобеленовая фабрика, Севр, вновь строившаяся опера – все это было осмотрено, а также и академии художеств, где Наследник Цесаревич любовался знаменитой фреской Поля-Делароша «Himicicle» и прекрасною коллекциею старого французского готика.
Но самое благодатное влияние на Великого Князя произвело посещение коллекции первоклассных древностей нашего соотечественника Базилевского. Он осматривал ее два раза. Все, что лично собирал до сих пор Цесаревич, было только подготовлением к великому шагу, которым Он себя ознаменовал, сделавшись Императором, – приобретению для Эрмитажа этого, поистине замечательного собрания Базилевского. К нему присоединены были потом царскосельские дорогие экземпляры оружия и древностей, и, таким образом, Россия получила первоклассный музей древностей, могущий смело стать наравне с известными музеями Европы[4].
Впоследствии имея счастье беседовать с Почившим Государем, я увидел ясно, как Он верно понимал необходимость подобных редких образцов для развития русского художественно-промышленного дела, и как постоянною целью Его Величества было: щедро поощряя свободное искусство, по возможности, учреждать в России художественно-промышленные музеи и ремесленные школы, равно как и вводить обязательное обучение ремеслу во всех народных школах, чтобы истинные таланты могли проявиться в них для окончательного образования в высшей академической школе.
