— Да, благодарю вас. Он сейчас в моем особняке в Городе вместе со своим братом Георгием. В Звездном лицее сейчас летние каникулы, так что они могут некоторое время валять дурака и шалить, как это водится у мальчишек. Если всё получится с отпуском, то хочу свозить их на свою новую дачу в Ликии, там прекрасные пляжи, пусть порезвятся на море.
Маркиз одобрительно кивнул.
— Это прекрасная идея, сударыня. Уверен, что им там понравится.
Ольга невесело усмехнулась.
— Надеюсь хоть там Мишка развеется от своей грусти…
Берголо удивленно поднял брови:
— Грусти? А что стало причиной, если позволено мне будет спросить?
— Джанна. Точнее сказать, расставание с принцессой Джованной Савойской. Они в Риме так сдружились, что…
Собеседник понимающе кивнул:
— Да, сударыня, я сам был свидетелем, как они были неразлучны в больнице. Только и шептались между собой.
Ольга неодобрительно вздохнула.
— Ах, сударь, я очень переживаю на сей счет. Откуда такое стремление друг к другу. Они каждый день пишут друг другу письма! Но им всего-то по десять лет! Лично у меня это в голове не укладывается. Я думала, что, расставшись они быстро остынут, но не тут-то было!
Маркиз развел руками.
— Милая Ольга, для родителей их сын или дочь всегда будут детьми. Принцессе Джованне осенью исполнится одиннадцать, а той же Джульетте, когда она познакомилась со своим Ромео, было целых тринадцать. Так что оглянуться не успеете, как придется воспринимать всё очень серьезно.
Видя, что разговор покатился куда-то не туда, а его собеседница явно не настроена радоваться этой теме, он поспешил перевести разговор в иную плоскость.
— Вы упомянули о своей новой даче в Ликии. Я слышал, что по всему побережью Ромеи идет большая стройка?
Баронесса кивнула и ответила, впрочем, без особого энтузиазма, всё ещё погруженная в свои мысли и переживания.
— Да, это правда. Стройка идет не только в Константинополе и в Новом Илионе, но и всё ромейское побережье готовится к весне 1921 года. Вместе с открытием Всемирной выставки откроется и туристический сезон. Государь настроен очень серьезно на сей счет. Как и на проведение Олимпиады следующего года в Москве.
Берголо покосился на стоящие приборы и поинтересовался:
— Ольга, простите за любопытство, столик накрыт на четверых. Мы кого-то ждём?
Она кивнула.
— Да, Джино, я хотела познакомить вас с моими хорошими друзьями, как раз приехавшими в Город. А, впрочем, вот и они.
Давешний официант распахнул дверь кабинета и пропустил гостей — молодую женщину и статного подполковника.
Ольга и маркиз поднялись, встречая прибывших. Мостовская, как хозяйка вечера, взяла на себя труд представить присутствующих друг другу.
— Джино, разрешите вам представить инженер-подполковника господина Александра Тимофеевича Маршина и его очаровательную супругу — Елену Николаевну Маршину, в девичестве Иволгину. Александр, Леночка, разрешите вам рекомендовать маркиза ди Берголо, одного из спасителей моего сына.
Маршин кивнул и протянул руку для рукопожатия.
— Простите, я плохо говорю по-французски.
Берголо крепко пожал руку прибывшему и с готовностью поинтересовался:
— Какой язык предпочитаете?
— Английский. Я жил некоторое время в Североамериканских Штатах.
Маркиз закивал и тут же перешел на английский:
— Прошу вас, не утруждайте себя с французским. Я свободно говорю на четырех языках, не считая итальянского. Вот сейчас принялся учить ещё и русский. Сложный язык, хочу я вам сказать. Но я стараюсь.
Александр Тимофеевич улыбнулся, а затем сказал со всей серьезностью:
— Мы все наслышаны об этой истории с переливанием крови в Риме. Вы смелый человек, маркиз.
Тот лишь покачал головой.
— Нет, сударь. В той ситуации не требовалось смелости. Я даже не знал, чем мне это грозит. Так что давайте оставим эту тему.
Все расселись. Берголо разлил по бокалам вина и произнес первый всплывший в сознании банальный тост:
— За прекрасных дам! Офицеры пьют стоя!
Маркиз и Маршин поднялись, однако, вместе с ними встала и Ольга, отсалютовав сидящей Леночке, которая аж зарделась от смущения.
Перехватив удивленный взгляд Джино, Ольга указала на свою брошь, приколотую к платью. Поняв, что яснее не стало, она, после того, как все пригубили и заняли свои места за столом, пояснила:
— Это воинский знак, Джино. Я тоже офицер и даже целый генерал Свиты. Тоже прошла войну и имею боевые ордена. Так что…
Берголо резко хлопнул себя по лбу.
— О, Дева Мария! Конечно! Как я забыл! Мы же с вами коллеги, я ведь тоже военный летчик!
Она улыбнулась.
— Да, это правда.
Тот спохватился:
— Сударыня, милая Ольга, умоляю простить мою бестактность, ваше прекрасное платье сбило меня с толку!
Мостовская рассмеялась благосклонно.
