У них не было выбора. На Маиле, избавившись от тумана в голове, они оказались в мире, который уже был враждебен по отношению к ним.
Лиф откашлялся:
– Император действительно предложила нам помилование.
Корал внимательно посмотрела на Нисонг. Она впервые об этом слышала.
– Ее предложениям нельзя верить, – отмахнулась Нисонг.
Лиф постучал большим пальцем по рукояти меча, а пальцами другой руки, как гребнем, провел по жидким черным волосам.
– Нисонг, она хочет мира.
Они с Корал переглянулись, как будто оба хотели сказать ей о чем-то неприятном, но не могли решить, кто из них это сделает.
Лиф взял это на себя:
– Скольким из нас предстоит умереть, прежде чем ты удовлетворишь все свои желания?
Нисонг захлестнул стыд. Она уже принесла в жертву Шелла и Фронда. Оба погибли, защищая ее.
Те времена, когда они собирались у костра и делились пищей и воспоминаниями, прошли. Прошли и никогда не вернутся. Но Нисонг не несет ответственности за их смерть. В их гибели виновата Империя. Ее гнев, подобно языкам пламени, на корню истреблял чувство вины.
– Император сказала, что постарается найти способ, чтобы мы могли жить, не вытягивая жизненную энергию из ее людей. Ее положение шаткое. Как долго надо бездействовать и ждать, пока она закончит ставить на нас опыты? Вы действительно хотите открыться перед ней, позволить ей засунуть в ваше тело руку и там манипулировать вашими осколками? Вы позволите ей изменить вас, сделать другими?
Нет. Император не заслуживала такого доверия. Она не заслуживала мира такой ценой.
– И дело тут не в удовлетворении моих желаний.
Империя ждала монстра? Она станет монстром.
Звери Нисонг заполнили улицы города, они рычали и клацали зубами. Это была живая река из шерсти, когтей и перьев. На двух захваченных островах Нисонг значительно пополнила ряды армии конструкций. И она продолжала устраивать свои Праздники десятины. У нее появилось чуть больше времени на починку тел убитых и на их улучшение для ведения боя, но она слышала, как другие конструкции в ее армии называли этих «колченогими». Она не высказывала недовольства – для существ такого низкого уровня название казалось ей вполне подходящим. Колченогие продвигались следом за зверями и уничтожали отставших от строя.
– Я присмотрю за вами, – пообещала Лифу Нисонг. – Я вас уберегу.
Из горящего дома выбежала семья, двое взрослых держали за руки мальчика. Взрослые озирались в поисках убежища, мальчик плакал. К ним бросились конструкции. Отец выхватил из ножен меч, мать держала в руке кухонный нож. Они встали, с двух сторон прикрывая собой мальчика.
– Они ничего нам не сделали, – сказала Корал.
У Нисонг иссякло терпение.
– Шелл и Фронд, будь они живы, нашли бы что тебе ответить!
Корал даже отшатнулась.
– Прости. – Нисонг протянула ей руки, Корал взяла их и приникла к груди Нисонг. – Мне тоже все это не нравится. Я должна, иначе я бы этого не делала. Это ты понимаешь?
После того боя перед губернаторским дворцом Нисонг осознала, что у Корал тоже сохранились какие-то воспоминания из ее прошлой жизни, хотя Нисонг не знала, чьи именно это воспоминания. Но это наверняка был какой-то очень близкий ей человек.
Эти люди заслуживали такой участи. Их не волновали жизни тех, кого они убивали, уничтожая конструкции.
Нисонг сама от себя такого не ожидала, но она подняла руку и скомандовала:
– Не трогайте их. Они могут пригодиться на Празднике десятины.
Конструкции отступили от семьи, перегруппировались и вернулись на позиции рядом с Нисонг.
На горизонте был хорошо виден следующий остров. Этот был крупнее всех, что они успели захватить. Нисонг мысленно представила карту и сориентировалась по проглядывающему сквозь тучи солнцу. А, ну да, Луангон. Известен своими пещерами в отвесных прибрежных скалах и перченым угрем в горячем масле.
На Лаунгоне знают о наступлении армии конструкций, и людей живет там гораздо больше, чем на предыдущих островах. И у них есть шахта умных камней, пусть маленькая, но этого достаточно, чтобы гарантировать жителям более высокий уровень жизни. Стало быть, там есть специально подготовленные для ведения боя, хорошо вооруженные люди. Но у Нисонг прибавилось конструкций, способных на большее, чем их предшественницы. А Империя не успеет прислать на Луангон подкрепление.
Нисонг распорядилась найти самую маленькую лодку и на ней послала вперед Грасс. Приказ был такой: высадиться на необитаемом участке берега и пешком добраться до столицы. Она бы послала пару-другую конструкций Лазутчик, но их бы сразу подстрелили из луков. Слишком уж они были приметными, и только дурак не догадался бы, с какой целью они оказались на острове.
А Грасс выглядела как вполне безобидная старая женщина. Она могла подойти ближе к кому угодно, подслушать, о чем говорят, оценить силы противника, с которым им предстоит сразиться. Отослать с заданием Грасс оказалось куда тяжелее, чем ожидала Нисонг. Из первых конструкций, которые помогали ей в побеге с Маилы, остались только Корал, Лиф и Грасс. За время наступления их потери оказались куда серьезнее, чем она готова была признать.
