Первым в обеденный зал вошел стражник, за ним посланец армии конструкций. Это был худой неприметный мужчина в простой одежде. Черные волосы забраны в хвост, лицо вытянутое, не старое, но видно, что пережил он немало.
Я поймал себя на том, что ищу видимые признаки того, что он – конструкция. Единственное, что удалось заметить, – это то, что лицо у него чуть темнее, чем шея. Такая разница могла появиться еще при рождении, или у него был такой загар. Но после этого я постоянно думал о том, что прошлый император вполне мог отрубать голову у одного трупа и пришивать ее к туловищу другого. Жуть.
Надо признать, если он был создан искусственно, то создали его очень даже неплохо. Но это не комплимент. В нем чувствовалось какая-то странная жесткость, как будто его грубо сработали и не стали отшлифовывать.
Он заметил, что я его рассматриваю, и ответил на мой взгляд едва заметной печальной улыбкой, как будто знал, о чем я думаю.
Посланец сел напротив Лин. Два стражника встали у него за спиной. Он устроился поудобнее и приподнял бровь, как бы спрашивая: «Это все ради меня?»
– Я знаю, что она мне не сестра, – ровным голосом сказала Лин. – Здесь у нее нет прав.
– Меня зовут Лиф, ваше высочество, – сказал мужчина, как будто не услышал, что только что сказала Лин. – Я здесь, чтобы вести переговоры от имени Нисонг.
Странный выбор – назвать дочь в честь жены императора. И наверняка это не данное при рождении имя. Так же как Лиф[2] – не вполне нормальное имя.
Я слишком пристально на него смотрю? Или я на всех людей так смотрю при обычных обстоятельствах?
– Я слышала истории о том, что происходит в северо-восточных областях, – сказала Лин. – Если вы хотите вести переговоры, вам не следует убивать моих людей.
И снова он продолжил, как будто ее не слышал:
– Отрекитесь от трона в пользу вашей сестры, и люди перестанут погибать.
Лин не в первый раз предлагали отречься от престола. Мне стало интересно, как бы я поступил на ее месте. Отрекся бы в пользу Безосколочного меньшинства? В пользу мнимой сестры? Или продолжал бы прилагать усилия, чтобы удержать Империю от распада? Когда-то я думал, что выберу первый или второй вариант. Но теперь, когда я одну руку положил на голову Мэфи, а во второй держал мою дубинку и сознавал, кто я, я бы выбрал третий путь.
И этот путь выбрала Лин.
– Это не переговоры, это ультиматум.
Лиф развел руки в стороны, как бы давая понять, что сказал все и на этом команды, вырезанные на вложенных в него осколках, исчерпаны.
В наступившей тишине в обеденный зал начали входить слуги. Они быстро и бесшумно поставили перед Лин и Лифом чашки, налили чай, принесли тарелки с мелкой запеченной рыбешкой и тушеными овощами и так же быстро и бесшумно удалились.
Лиф не прикоснулся к чашке и не взял палочки, которые слуги положили рядом с ним на салфетку.
Может, я и слишком уж таращился на нашего гостя, но Лин своим взглядом словно булавками приколола его к подушке.
– Она такая же, как ты?
Лин заметила что-то, чего не заметил я. Он был конструкцией. Лиф открыл рот, как будто собрался ответить, и снова закрыл. Сделал вдох, словно собирался повторить попытку, и замотал головой. Мне был знаком этот взгляд. Так на меня смотрели конструкции, когда я травил им свои байки, моя ложь путала им все карты, вернее, команды и сбивала с заданного курса.
Лиф не знал, что сказать и как отвечать.
С третьей попытки он нашел слова:
– Она твоя сестра.
Но это не было ответом на заданный вопрос.
Лин подалась вперед. Струйки пара от чашки на столе змеились возле ее щек.
– Передай ей, пусть остановится, и тогда мы сможем обсудить условия перемирия.
– Это будет неприемлемо, – сказал Лиф.
Лин внимательно на него посмотрела, и выражение ее лица смягчилось.
– Чего она на самом деле хочет? Она думает, что, если станет императором, это решит все ее проблемы?
Лиф не отвел взгляда.
– Это решит какую-то часть наших проблем, – сказал он. – Я хочу жить. Вы можете гарантировать мне помилование?
Что ж, ответ на этот вопрос я знал заранее. Лин не могла в равной степени защищать и граждан Империи, и конструкции. Никто не может сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.
Но Лин меня удивила.
– Я знаю, ты считаешь, что ваша ситуация безвыходная. Но я продолжаю учиться и открываю новое в магии осколков костей. Дайте мне шанс провести больше исследований. Должен быть способ сделать так, чтобы мы могли сосуществовать. Разве это не лучше, чем убивать беспомощных жителей островов?
Лиф поднял руки, как будто его ладони были чашами весов.
– Один лидер обещает мне Империю. Другой говорит, что, возможно, нам позволят жить в мире. Какой выбор сделали бы вы, ваше высочество?
– Да, я понимаю, о чем ты. Но уверена, что есть те, о ком ты волнуешься, те, кто тебе небезразличен. Что с ними случится, пока идет война? Сколько из них умрет?
Какая-то эмоция промелькнула на лице Лифа, а потом оно снова стало непроницаемым.
– Не думаю, что чувства внесены в мои команды.
Лиф произнес это спокойно и уверенно, но я знал: это ложь.
