Мне следовало вернуться в свою комнату и лечь спать. Подготовиться к предстоящему плаванию на Хуалин-Ор. Но меня всегда притягивали загадки, я просто не мог пройти мимо. В детстве я не раз и не два пугал матушку, когда забирался на какое-нибудь дерево – и падал с него, – только чтобы убедиться, что горстка веточек, которую я заприметил в кроне, действительно птичье гнездо.
Если все сделать по-тихому, можно залезть внутрь и вылезти, прежде чем кто-то что-то заметит.
Не оставляя себе времени на раздумья, я бегом вернулся во дворец и поднялся к ближайшему к той бойнице окну.
Идея действительно была дурацкая, но я уже вылез из окна на крышу. По мокрой и скользкой черепице с трудом на карачках добрался до конька крыши. Крепко зацепившись руками и ногами, свесился через край вниз головой и прищурился в темноте.
Бойница располагалась под крышей, и с точки, где я закрепился, можно было увидеть только, что пол в этой недоступной комнате устлан соломой. Я невольно вспомнил гнезда из своего детства.
Что это? Логово какой-то конструкции императора? С виду им давно уже не пользовались.
Я покачал сломанное крепление. Мой вес оно вряд ли выдержит. Кто-то однажды им воспользовался, чтобы проникнуть в логово-гнездо, и, судя по всему, такое могло сработать всего один раз. Но у меня дарованная Мэфи сила и высокий рост.
Я оценил расстояние. Если свешусь с крыши, то дотянусь ногами до бойницы. Ниже – свес; если сорвусь, могу сломать руку или ногу или то и другое. Но предполагается, что на мне все быстро заживает. Главное – не сломать шею.
Чувствуя себя немного глупо, я свесился на руках с крыши. Заскрипели водостоки. Я раскачался и отпустил руки.
Получилось не так ловко, как хотелось бы, – я ударился грудью о стену и заскользил вниз, но сумел-таки зацепиться за край бойницы, при этом разодрав плащ и кожу под ним.
Повисел так немного, собираясь с духом, потом подтянулся и залез внутрь.
В логове пахло чем-то кислым и терпким.
Гнездо Уфилии? Уфилия была Главным Торговцем императора. И я знал, что у нее имеется парочка крыльев. Какие секреты может хранить логово конструкции Торговец, пусть даже самого главного в Империи? Наверняка скучные, из-за таких не стоит ломать руки или ноги.
Но я все равно пошарил вокруг в поисках тайника.
Искать пришлось недолго. Почти сразу я наткнулся на твердый прямоугольный предмет. Вытащил его из соломы и прищурился.
Книга?
Луна пряталась за облаками, так что я даже названия не смог рассмотреть. Пошарив еще немного, нашел прикрепленную к стене лампу, а под ней кремень и трут. В лампе еще оставалось немного масла.
Пламя было слабым и постоянно мерцало, но я смог рассмотреть, что там было написано. Даты рождения и смерти жителей Императорского острова.
Полистал, пока не нашел запись о рождении Лин Сукай.
Вот она: 1522–1525.
От волнения тошнота подкатила к горлу. Совершенно очевидно, что кто-то допустил ошибку. Но, с другой стороны, это была грубейшая, вопиющая ошибка. Я захлопнул книгу и снова закопал ее в солому. Стало трудно дышать.
Лин Сукай, наследница императора, умерла в возрасте трех лет.
Тогда кто такая Лин, которую я знаю?
Новости, с которыми Лиф вернулся с Императорского острова, ничуть не удивили Нисонг. Примерно это она и ожидала услышать.
– Она не отречется. Уж точно не в твою пользу. И ей совсем не нравится, что ты объявила себя ее незаконнорожденной сестрой.
Ну не могла же она объявить себя Нисонг, умершей супругой императора.
Она была вынуждена действовать в определенных границах, но благодаря хаосу, который ей удалось посеять, после потопления Унты и объявленного императором моратория на разработку шахт люди начали склоняться к мысли, что Лин неплохо было бы заменить. И они могли убедить себя в том, что она, а не Лин достойна стать их лидером. Она заставит их за все заплатить, а потом займет свое место в самом сердце Империи. Она станет императором.
И армия, безусловно, помогала ее продвижению к заветной цели.
Густой дым поднимался вверх и обжигал ноздри Нисонг. Она наблюдала за бушующими в городе пожарами и слушала крики людей, который выбегали из своих домов или сгорали в них заживо. Ей даже казалось, что она может учуять запах обугленной человеческой плоти.
Им еще повезло, что последние несколько дней шел дождь и отсыревшее дерево слишком медленно поддавалось огню.
По бокам от нее стояли Корал и Лиф. Правда, Корал старалась не смотреть на пожарище и зажимала ладонью нос и рот.
– Без этого действительно никак нельзя было обойтись? Они ведь могли сдаться.
Нисонг стиснула челюсти.
И что потом? Неужто Корал не понимает?
– Полумеры нам не помогут. Они желают нашей смерти. Мы еще не успели сделать ничего дурного, а император уже пообещала вознаграждение за голову каждого из нас. Думаешь, будь они на нашем месте, они бы нас пощадили?
– Нет, но…
– Значит, и мы не должны их щадить. Они никогда не увидят в нас людей. Мы для них всего лишь монстры, которых можно использовать для своих нужд, а когда нужда пропадет, сломать и выбросить.
