– А вы? – спросила Фалу.
– Отец не передал мне этот секрет, – признала я. Признать, что сама владею силой Аланги, я, естественно, не могла. – Но он оставил свои записи и книги. Я верю, что со временем, если очень постараюсь, смогу найти способ остановить Алангу. Вне зависимости от того, каким будет этот способ, мне потребуется поддержка островов. Ваша поддержка. Сплотившись, мы станем сильнее. В понятие силы, помимо всего прочего, входит отсутствие болезней. Нам нужны запасы орехов каро, и необходимо, чтобы они поставлялись на все острова.
Ранами посмотрела на меня спокойно, безо всякого выражения. Мне стало интересно, чья это была идея. Ее? Фалу? Или их обеих? Понять было невозможно.
– Императорский получит орехи после вашего отречения.
Я с трудом удержалась и не сжала палочки в кулаке.
– И кто же меня сменит?
– Совет представителей островов, – ответила Фалу. – По одному представителю от каждого острова. Этот совет и будет принимать решения, касающиеся жизнеспособности и процветания всей Империи.
Так, значит, они преследуют те же цели, что и Безосколочное меньшинство? Или это безосколочные заразили их своими идеями?
Я попыталась изобразить недоверие:
– Неужели? А что насчет больших островов? Думаете, им понравится, что от них в этом вашем совете будет только один представитель? Все будут согласны с предлагаемыми решениями? Решения будут реализованы только после единогласного согласия?
– Мы сможем разобраться с этими вопросами, – сказала Ранами.
– То, что один император сменил другого, еще не значит, что пришло время изменить правление, – сказала я. – У меня та же цель, что и у вас: лучший, справедливый мир для всей Империи. Дайте мне шанс. Я не такая, как мой отец.
Но что они об этом знают? Я могу излучать доброжелательность и делать широкие жесты, но они не перестанут следить за мной и с опаской ждать, каким будет мой следующий шаг.
Я никогда не буду для них достаточно хороша. Как никогда не была достаточно хороша для своего отца.
В какой-то момент меня чуть не захлестнула волна отчаяния.
Чего ради я вообще стараюсь?
Трана ткнулась холодным носом мне в локоть.
А потом я вспомнила Нумина, его семью и перепачканного в крови бумажного журавлика его дочери.
Я смогу стать лучшим императором, чем мой отец. Смогу объединить всех против того, что надвигается на Империю. Никто, кроме меня, с этим не справится.
Они не знают меня и не доверяют. Что бы я ни говорила, пытаясь убедить их выступить на моей стороне, для них такое поведение будет сродни попрошайничеству.
Надо продемонстрировать им свои сильные стороны. Как я делала это с отцом.
– А вы подумали о людях, которые пострадают в результате ваших действий?
Фалу с Ранами растерянно заморгали.
О, они настолько увлеклись своими благородными идеями, что не подумали о последствиях.
– Предположим, вы останавливаете поставки орехов. То есть не временно приостанавливаете, а совсем прекращаете. Люди на Императорском и ближайших к нему островах найдут способы достать орехи и пополнить свои запасы. Но когда предложение падает, цены поднимаются. Так что пострадают не богатые, а бедные люди.
– Если вы отречетесь, ничего подобного не случится, – сказала Ранами.
– Но если я отрекусь, будет ли это поступок, в котором нуждается Империя? Поступок того, кому не все равно? Так кто из нас подвергает опасности жизни людей, я или вы?
Мы с Фалу не отрываясь смотрели в глаза друг другу. У нее на скулах желваки ходуном заходили.
В дверь постучали, и в обеденный зал, не дожидаясь ответа, вошел Йовис в сопровождении Мэфи.
– Ваше высочество, – сказал он. – Было совершено нападение.
